Когда я спросила бабушку, хочет ли она сразу пойти на могилу дедушки, которая была близко к дому, если ехать на лошади, она покачала головой.
- Ему нравится, когда я наряжаюсь, - сказала она.
Дома мы вернули лошадей в конюшню. День был жарким, потным и с купанием собаки, так что я поспешила в душ, вернувшись домой.
* * *
Поздоровавшись с дедушкой и заменив засохшие цветы свежими, что мы только днем срезали, я оставила ее одну и стояла в тени ближайшего дерева, ожидая. Ветерок порой доносил ее тихий голос, она говорила со своим покойным мужем. Интересно, о чем она говорила? Рассказывала, что случилось в ее жизни после прошлого визита? Рассказывала, как сильно скучает? Или как сильно любит?
Я вспомнила все, что сказала Амону, и пожалела, что он не услышал, как я сказала, что люблю его. Он должен был. Нужно было сразу это сказать. Вместо этого я спросила, было ли то, что я вижу, настоящим. Что за расточительство! Я получила шанс поговорить с ним по-настоящему, а вместо этого засыпала вопросами. Что случилось, почему случилось – было уже не так важно, как сказать ему о своих чувствах. В следующий раз, если он будет, я начну с того, что скажу, что люблю его.
* * *
Забравшись в постель, я поняла, что бабушка была права. Жизнь в свое удовольствие и работа притупили боль из-за потери любимого. Я выудила из сумки скарабея, которого Амон оставил мне, и погладила его кончиками пальцев. Зеленый камень мерцал, отражая свет лампы. Он был теплым и слабо пульсировал изнутри, словно тихо билось сердце. Я коснулась губами камня, желая, чтобы это была золотистая кожа Амона, а потом положила его поверх своего сердца, туда, где оставил его Анубис, когда готовил мумию Амона.
Натянув одеяло до подбородка, укутав им ноги, я скрестила руки на груди, ладонью накрыв ценный камень, и подумала, что так могут чувствовать себя мумии. Несмотря на жуткие мысли, я быстро уснула, вцепившись в скарабея, но вместо встречи с Амоном во сне, на которую я надеялась, я испуганно проснулась из-за яркого света и низкого гудящего голоса:
- Пора тебе явить себя, Лиллиана Янг.
3
Скарабей сердца
Я резко проснулась, все еще сжимая скарабея, и вжалась спиной в изголовье кровати, разглядывая комнату. С задернутыми плотными шторами было темнее, чем внутри саркофага. Я не видела гостя, но чувствовала его присутствие, как и безумно колотящееся о ребра сердце.
- Кто здесь? – прошипела я тревожным шепотом, сбив со столика книгу, что читала перед сном.
- Уже меня забыла? – тихо рассмеялся мужчина.
Я потянулась к включателю, но услышала рычание собаки и застыла. Если я бы не догадалась, кто в комнате, собака выдала бы его. Уинстон звучал иначе. Да и только один пес из тех, каких я видела, мог издать рычание, полное такой силы.
Дрожащие пальцы все же смогли включить свет, и передо мной во всей божественной красе, хоть и изменившийся под стать фермерскому домику в Айове, стоял египетский бог мумификации Анубис. В музее он был в современном деловом костюме. В этот раз он был в джинсах и белой застегнутой рубашке, идеально подчеркивающей его широкие плечи, а еще в темных ковбойских сапогах и джинсовом жилете.
Он выглядел так, словно модель на ферме. У него даже была привлекательная темная тень щетины на лице. Анубис напоминал человека, способного бросаться тюками сена, оседлать брыкающуюся лошадь, зависнуть с друзьями на барбекю и влюбить в себя любую фермершу от восемнадцати до восьмидесяти лет, не прилагая усилий. Я не знала, была ли в этом уникальная способность Анубиса, или это божественная сила делала их незаметными, но привлекательными.
Хотя он был таким же красивым, как и в прошлую нашу встречу, было в его глазах что-то мрачное, что противоречило его обычному беззаботному выражению лица. По какой бы причине он ни пришел, вряд ли он просто хотел пообщаться.
Закрываясь одеялом до шеи и постаравшись спрятать скарабея Амона под подушку как можно незаметнее, я пыталась выглядеть по-королевски и собранной, насколько это было возможно в бабушкином одеяле и с разными носками, выглядывающими из-под края, и пыльным комбинезоном, висящим на крючке у двери.
- Анубис. Почему вы здесь? – спросила я недоверчиво, но с надеждой. – Что-то пошло не так с церемонией? Вы решили все же стереть мне память? Или хотите сделать мумию и из меня?
Мысли заводили меня в страшные места, но осознание, что у него есть сила позволить мне снова увидеть Амона, перекрывало все ужасы. Я не осмелилась задать вопрос, на который хотела знать ответ. Вопрос пылал на кончике языка и был связан с безопасностью Амона. Я боялась, что если спрошу, то выдам слишком много информации.
Анубис озадаченно посмотрел на меня, это стерло все серьезность в его глазах. Он скрестил руки на широкой груди.
- Меня очень редко и по особым случаям вызывают на мумификацию лично, Лиллиана Янг. А раз ты не мертва, нет причин для твоих предположений. С церемонией ничего не случилось. Сетх запечатан на ближайшее будущее. И забирать у тебя воспоминания я никак не хочу. Если бы я пришел за этим, ты бы меня не увидела сейчас.
- Ладно. Тогда что вы забыли в моей спальне посреди ночи? – черный пес толкнул носом мою руку, и я погладила его голову. Когда пес запрыгнул ко мне на кровать и сунул голову под мою руку, чтобы я почесала ему спину, Анубис приблизился и сел в изножье моей кровати. Он одарил меня любопытным и изумленным взглядом.
Наконец, он сказал:
- Мне… нам… нужна твоя помощь.
Я пролепетала:
- В-вам, египетским богам, нужна я, беспомощная человеческая девушка, и моя помощь? С чем я могу вам помочь?
Анубис взглянул на своего пса, а тот стучал по кровати хвостом и лизал мою руку.
- Обычно ему не нравится быть рядом со смертными.
- Но я ему явно понравилась.
- Да. Понравилась.
- Как его зовут? – спросила я.
- Абутиу.
- Ах. Интересное имя для собаки.
- Абутиу не собака. Он – Пес.
- Это как Конь Небу – золотой жеребец, найденный Гором?
- Они похожи в том, что у них есть силы, неподвластные смертным животным, но Абутиу – первый в своем виде, лошадь же – это слишком просто.
- Абутиу – это первый пес.
- Как-то так.
Анубис отодвинулся от меня на кровати и продолжил:
- Ты нужна нам, чтобы найти Амона.
- Найти? Что значит, найти? Вы его потеряли? – я скрестила руки. – Это как-то связано с тем, что Амон выбывает из этих дел с мумиями?
Темные глаза бога мумификации пронзили меня, пригвоздив к месту. Я сглотнула, мне стало вдруг не по себе, и я ругала себя за то, что раскрыла карты. Молодец, Лили.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
