— Добро пожаловать в Пейлнок, Кэти Дауд, — любезно сказал старик. В его голосе чувствовался едва заметный испанский акцент. — Это Валис, а меня зовут Родриго Диез.
Она слегка растерянно кивнула, довольная, что хоть кто-то здесь ее понимает, и протянула руку.
— Роберт столько рассказывал о вас.
Старый испанец улыбнулся:
— Тогда, возможно, он говорил и о том, как здесь принято здороваться.
Он поднял обе ладони на уровень плеч и прижал их к ее ладоням.
— Так как там поживает свежеиспеченный Брат Дракона?
— Он в тюрьме, — ответила Кэти.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Ряды холодных металлических прутьев. Луч лунного света сочится в узкое зарешеченное окно и едва освещает край стульчака и раковину. Четыре койки, четыре тонких матраса, четыре грубых армейских одеяла — и никаких подушек. Пол, соответственно, цементный. На левой нижней койке — раскрытая потрепанная книжка в мягкой обложке.
По полу прополз черный таракан. Роберт невольно прервал размышления. Он уже успел изучить каждый квадратный дюйм этой проклятой камеры — и вот наконец что-то новое. Насекомое двинулось вдоль лунного луча и снова исчезло в темноте.
Вот и отлично, убил еще десять минут.
Он облокотился о стену напряженной спиной, тихонько постучал кончиками пальцев по холодной твердой поверхности. Раза три откинул голову назад, несильно ударяясь затылком. Окно напротив было расположено слишком высоко: чтобы выглянуть из него, Роберту пришлось подняться на цыпочки. Это была почти щель, около ярда в высоту и дюймов шесть в ширину. Человеку не пролезть ни за что. И все-таки окно закрывала решетка и стекло, пронизанное металлическими нитями.
Он едва смог различить луну, сияющую над крышами сонного Даудсвилла. Вершины деревьев были словно припорошены чем-то серебристым, листья дрожали от легкого ветерка.
Роберт облизал губы. Невольно подумалось о Скотте Силвере. Он вернулся из Пейлнока, надеясь раскрыть тайну, связанную с убийством друга. И вот — неудача. Только новые тайны, новые вопросы. Более чем когда-либо Роберт был уверен, что ответ следует искать в Пейлноке. Он прижался лицом к железным прутьям и снова посмотрел в окно, думая, удастся ли еще когда-нибудь вернуться в тот, другой мир.
Была последняя ночь полнолуния. Он снова поднял глаза. Луна плыла, медленно-медленно отклоняясь к западу и унося с собой его надежды. Он бессознательно потянулся к медальону… которого, конечно же, на месте не было. Силясь побороть отчаяние, он отвернулся от окна.
Прутья. Ряды прутьев. Раковина. Стульчак. Койки. Если бы разрешили читать — но нет, ровно в десять — команда выключить свет. Похоже, противный плюгавый надзиратель получает от этого удовольствие. Сиди здесь еще хоть кто-то, и то легче, но Роберт был в камере один.
Скотт. Он отчаянно скучал по своему другу.
Роберт расстегнул тонкую голубую форменную рубашку и, скомкав, бросил на койку. Семь дней. Уже семь дней здесь. Он прошелся по камере и начал выполнять первые движения Хэйян-ката, что в переводе означает «Спокойный дух». Он медленно, с ленивой грацией выбросил вперед кулак. Вот и все. Довольно мыслей. Довольно забот.
И все же он ощущал растущее напряжение. «Я могу сломать этот замок». Мысль промелькнула в сознании, словно молния, и в ней не было ни тени сомнения. Он замер, позабыв о своих упражнениях, балансируя на правой ноге и уже словно целясь в замок левым каблуком.
Но он не смел бежать. Оставалось лишь уговаривать себя успокоиться — впрочем, какие уж тут уговоры, когда ты заперт, словно дикий зверь в клетке. Он нахмурился и заставил себя расслабиться. Посмотрел на койки. Какую выбрать сегодня? Места более чем достаточно — располагайся! Наконец он рухнул на одну из нижних коек рядом с журналом и глубоко вздохнул.
Читать было слишком темно, но бледные лунные лучи все же освещали яркую безвкусную обложку; изображенное на ней призрачное существо склонилось над бесчувственной девушкой. «Пейлнок» Роберта Поло. Его псевдоним, сокращение от «Погловски». Это была его последняя книга, написанная примерно за год до того, как они с братом сделали потрясающее открытие. Впрочем, он сомневался, что сходство названий романа и параллельного мира — всего лишь случайное совпадение. По возвращении на Землю он чуть ли не месяц читал и перечитывал собственную выдумку, пытаясь найти ответ и сталкиваясь лишь с новыми вопросами.
Он с досадой отшвырнул книжку. Страницы громко прошелестели в воздухе; книга попала между прутьями, покачалась немного и вывалилась в коридор, за пределы досягаемости.
За пределы досягаемости. Три слова навязчиво повторялись в сознании. Он вскочил, снова подошел к окну и приподнялся на цыпочки. За крышами домов и за деревьями темной громадой высились горы, чуть посеребренные лунным светом. Роберту казалось, что он ощущает дуновение горного ветра, его прохладу на своем лице.
Мучительно хотелось снова вдохнуть полной грудью. Даудсвиллская тюрьма насквозь провоняла потом и лизолом. Горы напоминали великанов, напряженно глядящих вниз, нетерпеливо ожидающих его, и ветер торопил его. Роберт ударил по решетке кулаками.
Но это было за пределами досягаемости.
Сердце его бешено забилось, во рту пересохло. Здесь, у окна, глядя на недосягаемый мир, он впервые в полной мере осознал реальность происходящего и вот теперь пытался подавить приступ страха.
Ему предъявили обвинение в убийстве брата. Все свидетельства, хоть и незначительные, были не в его пользу. Его арестовали, посадили в тюрьму, затем последовал отказ выпустить его под залог — и все это в течение семи дней. Оказывается, в сонном заштатном Даудсвилле хоть что-то да могло происходить быстро. Скандал подхлестывал здешних обывателей.
Заголовок в «Даудсвилл Миррор» был весьма интригующим: «Местный писатель обвиняется в убийстве брата». Роберт нахмурился. Какой же он местный после окончания колледжа?
Но, что еще более важно, Эрик жив, а заявить об этом Роберт не может.
Он опять непроизвольно потянулся к отсутствовавшему медальону. Интересно, Кэти поверила? Она уже несколько дней не приходила. Он тайком передал ей медальон во время свидания (как же долго пришлось ему уговаривать шерифа Паттерсона позволить сохранить у себя вещицу!) и тогда же шепотом рассказал, что произошло на самом деле.
Он прекрасно помнил выражение ее лица. Кэти решила, что бедняга попросту рехнулся, и тогда пришлось сыграть на ее любви к Эрику. Все трое росли вместе, и с давних пор Кэти любила его брата. Только это и позволило заставить ее надеяться, что Эрик жив. Роберт был уверен, что она воспользуется медальоном.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
