Тем не менее, работал он очень хорошо.
Лицо Уайнгера было мертвенно бледным от боли, мускулы дергались, когда Палмер выжигал лазером на его груди буквы. Он только стонал, голова его свесилась. Поблизости гудела и жужжала система мониторов.
— Он не справляется, Вы видите, — за кадром был слышен оживлённый голос Палмера. — Он больше не может выносить боли и его разум пытается блокировать сознание. Его организм пытается защититься, уйдя в бессознательное состояние. Но это может быть полностью изменено, как Вы сейчас увидите. — Он щелкнул переключателем на экране. Раздался жалобный вой, затем тело Уайнгера дернулось. На этот раз он закричал.
В другом конце комнаты вскрикнула и разрыдалась женщина. Клетка, в которой она находилась, бешено раскачивалась на тросе и была столь мала, что позволяла сидеть только скорчившись на четвереньках. Тёмный водопад волос закрывал большую часть её лица, но Ева узнала её.
Стефани Ринг была у Палмера.
Когда он повернулся и включил какую-то кнопку, клетка заискрилась и задрожала. Женщина издала пронзительный вопль, забилась в судорогах и упала в обморок.
Палмер повернулся к камере и улыбнулся.
— Она постоянно отвлекает, но у меня сейчас нет для неё времени. Необходимо закончить работу с одним субъектом прежде, чем начать с другим. Но её очередь скоро настанет. Сердце субъекта Уайнгера не справляется. Материалы по нему почти собраны.
Используя веревки, он вручную спустил Уайнгера на пол. Ева отметила гибкость и выпуклость мускулов на руках Палмера.
— Дейв качался, — пробормотала она. — Набирал хорошую физическую форму. Он знал что этот раунд ему придётся работать тяжелее. Ему нравится готовиться.
Палмер накинул на шею Уайнгера надёжно завязнную петлю и аккуратно пропустил свободный конец верёвки через металическое кольцо в потолке. Опустив его вниз, он продел конец через другое кольцо в полу и затем стал натягивать провисшую часть верёвки до тех пор, пока Уайнгер не поднялся на колени, потом на ноги и не начал ловить ртом воздух.
— Выключи это, пожалуйста. — Надин вскочила на ноги. — Я не могу смотреть это снова. Я думала, что смогу. Но я не могу.
— Остановить диск! — Ева подождала, пока изображение пропадёт с экрана, затем подошла к Надин и присела перед ней на корточки. — Прости меня.
— Нет. Это ты прости меня. Я думала, что я сильная.
— Так и есть. Просто никто не силён до такой степени.
Надин покачала головой и, допив бренди одним большим глотком, отставила бокал.
— Ты сильная. Только не позволяй, чтоб это задевало тебя лично.
— Это задевает. Но это мое дело. Я сейчас вызову пару наших служак, они отвезут тебя домой. И будут следовать за тобой повсюду, пока Палмера не схватят.
— Ты думаешь он приедёт за мной?
— Нет, но к чему рисковать? Иди домой, Надин. Отвлекись от этого.
Но после того, как она попросила Рорка отвести Надин вниз дожидаться эскорта, Ева стала досматривать диск. И в конце её глаза встретились с глазами Палмера, поскольку он вплотную подошёл к камере.
— Субъект Уайнгер умер в полночь, двадцать четвертого декабря. Вы продержитесь дольше, Даллас. Мы оба это знаем. Вы будете моим самым увлекательным, самым захватывающим субъектом. Я запланировал для Вас такие чудеса. Вы найдёте меня. Я знаю, что найдёте. Я рассчитываю на это. Счастливых праздников.
Глава 3
Автомобиль Стефани Ринг по-прежнему был в гараже, на отведённом ему месте. Её багаж был аккуратно сложен в багажнике. Ева покрутилась вокруг машины, в поисках какого-нибудь признака борьбы, какой-нибудь улики, которая могла выпасть во время схватки и остаться незамеченной.
— У него есть два основных МО,[5] - сказала она больше для себя, чем для ожидавших поблизости офицеров. — Первый — хитростью проникать в дома жертв, притворившись работником какой-нибудь сферы обслуживания; другой — подбираться к жертвам в безлюдном месте. Он проводит много времени, узнавая их распорядок дня и привычки, обычные маршруты и расписания. И хранит он всё это в журнале регистрации вместе с биологическими материалами по каждой жертве — очень систематизировано, всё по научному.
Они не были для него лабораторными крысами, размышляла она. Это было личным, было индивидуализировано. Именно это волновало и вдохновляло его.
— И в том и в другом случае, — продолжала она, — он использует станнер, быстро оглушает их, а потом перевозит в своей машине. Здесь есть камеры слежения?
— Да, сэр. — Один из офицеров передал ей запечатанный пакет с дисками. — Мы конфисковали записи за последние три дня, предполагая, что, возможно, субъект выслеживал жертву до её похищения.
Ева повела бровью:
— Миллер, верно?
— Сэр.
— Хорошо, что Вы подумали об этом. Вы больше ничего не сможете здесь сделать. Идите домой, поешьте гуся.
Они не то чтобы умчались сломя голову, но и особо не задержались.
Ева положила пакет в сумку и повернулась к Рорку:
— Ну а ты, приятель, почему не делаешь того же? Я отлучусь только на пару часов.
— Мы отлучимся только на пару часов.
— Мне не нужен помощник, для того чтобы осмотреть квартиру Ринг.
Рорк просто взял её за руку и повёл обратно к автомобилю. — Ты отпускаешь двух офицеров полиции, — начал он, включая двигатель. — Все остальные из списка Палмера находятся под охраной. Почему ты нет?
— Мы уже разобрались с этим.
— Частично. — Он развернулся и выехал из гаража. — Но я знаю тебя, Лейтенант. Ты надеешься, что он "перетасует колоду" и следующей выберет тебя. И не хочешь, что бы парочка служак с большими плечами, отпугнула его.
Какой-то момент она только барабанила пальцами по своему колену. Меньше чем за год, этот человек изучил её от и до. Она чувствовала себя не совсем комфортно из-за этого.
— И что ты хотел этим сказать?
Он почти улыбнулся раздражению в её голосе:
— Я восхищаюсь храбростью моей жены, её преданностью своей работе.
— Ты бросил фразу 'моей жены', чтобы позлить меня, не так ли?
— Конечно. — Удовлетворенный, он взял её руку и поцеловал костяшки пальцев. — Я никуда не уйду, Ева. Смирись с этим.
***Осмотр квартиры Стефани Ринг оказался лишь формальностью и не показал ничего кроме опрятной жизни одинокой работающей женщины, которая любила окружать себя привлекательными вещами, тратя всё свою небольшую зарплату бюджетника на элегантный гардероб.
Ева подумал о голой женщине, скорчившейся в клетке как животное, кричащей от страха и ужаса.
