– Просто подумай об этом спокойно и не принимай скоропалительных решений. Поговори с Питером.
– Поговорю, – пообещала Таня, соскакивая с табурета. Ей нужно было переделать за сегодня тысячу дел. – Я позвоню тебе утром.
– Я скажу им, что не смог до тебя дозвониться, что тебя до завтра не будет в городе. И еще, Таня, – мягко произнес Уолт, – подумай о себе. Ты – чертовски хороший писатель и лучшая жена и мать, каких я только знаю. Эти две работы вполне совместимы. Люди их совмещают. А твои дети уже не младенцы, ты и так много им дала.
– Ты прав, – Таня улыбнулась. – Просто мне иногда нравится думать о них так. Возможно, они справятся без меня, я уже почти вышла из употребления.
Все трое ее детей в старших классах стали очень независимы. Но Таня знала, что этот год очень важен для двойняшек и для нее самой. Это был ее последний год, полностью посвященный материнским заботам, перед отъездом детей в колледж. Им все еще требовалось ее присутствие. По крайней мере, так она думала и была уверена, что Питер разделяет ее мнение. Таня представить себе не могла, что с ними все будет в порядке, если она уедет работать в Голливуд на целый год, последний год дома для ее девочек. Конечно, предложение ехать в Голливуд и писать киносценарий – это потрясающе, никто из семьи не ожидал, что это когда-нибудь случится, и меньше всех – сама Таня.
– Расслабься и радуйся. Если такой человек, как Дуглас Уэйн, желает работать с тобой – это повод погордиться. Большинство писателей за такой шанс продали бы собственных детей.
Но Уолт знал, что это не Танин случай. И именно поэтому она ему нравилась. Таня была хорошей женщиной, живущей семейными ценностями. Но сейчас Уолт надеялся, что она на несколько месяцев задвинет свои ценности подальше.
– Буду ждать завтрашнего звонка. Передавай привет Питеру.
– Спасибо, – уныло отозвалась Таня. Для нее дело было не только в том, как отнесется к этой новости Питер, но и в высоких стандартах, которым она считала нужным соответствовать. Положив трубку, Таня некоторое время неподвижно стояла посреди кухни, словно громом пораженная. Ей многое следовало переварить, а ее семье – проглотить.
Таня все еще не двигалась с места, глядя перед собой невидящим взглядом и размышляя о происшедшем, когда на кухню вошел Джейсон, а с ним – двое его друзей, которые приехали вместе с ним.
– Что с тобой, ма?
Джейсон был высоким, красивым юношей, как-то незаметно и быстро возмужавшим, с широкими плечами, низким голосом, зелеными, как у матери, глазами и темными волосами. Он был красив – и это льстило Тане, – но еще больше она ценила в сыне его человеческие качества. Джейсон был хорошим сыном, он никогда не создавал родителям проблем, он хорошо учился и занимался спортом. Он собирался пойти учиться на юриста, как отец.
– У тебя вид какой-то странный. Что-нибудь случилось?
– Да нет. Я просто соображала, что мне сегодня нужно сделать. А ты чем собираешься заняться? – спросила Таня, пытаясь в то же время выбросить всякие мысли про фильм из головы.
– Мы отправляемся к Салли поплескаться в бассейне. Тяжелая работа для летнего утра, но кто-то же должен ее делать.
Джейсон рассмеялся, а мать привстала на цыпочки, чтобы поцеловать его. У Тани уже сейчас сжималось сердце при мысли об отъезде Джейсона. Ей невыносимо было думать, что он уезжает. Без Джейсона дом опустеет, и, хуже того, через год все трое детей покинут дом. Таня цеплялась за эти последние дни, проведенные вместе, и оттого ей казалось невозможным принять предложение Дугласа Уэйна. Разве она может упустить эти последние, драгоценные дни, которые можно провести вместе с детьми? Никак не может, она никогда себе не простит, если лишит себя и детей такой возможности.
Джейсон с друзьями ушел через полчаса, пока Таня возилась на кухне. Она пребывала в таком замешательстве, что плохо понимала, чем сейчас занимается. Когда юноши ушли, Таня уселась за компьютер и ответила на несколько писем. Она никак не могла собраться с мыслями. Еще полчаса спустя, когда домой вернулись девочки, Таня сидела, устремив невидящий взгляд на клавиатуру. Мэган и Молли вошли, оживленно переговариваясь, и уставились на мать.
– Привет, ма. Что это ты делаешь? У тебя такой вид, словно ты уснула за компьютером. Пишешь?
Таня рассмеялась, услышав вопрос, и, выйдя из задумчивости, посмотрела на дочерей. Девочки выглядели совершенно по-разному – невозможно было сказать, что они сестры. Им повезло больше, чем близнецам, которых невозможно отличить друг от друга.
– Да нет, я обычно стараюсь бодрствовать, пока пишу. – Планы Тани поработать сегодня утром над рассказом пошли прахом. – Это нелегко, но я как-то справляюсь.
Таня рассмеялась. Девочки уселись за кухонный стол. Мэган хотела знать, можно ли ей будет пригласить в августе на Тахо ее бойфренда, а это был щекотливый вопрос. Таня не поощряла стремления детей приглашать на отдых предметы своих воздыханий. Иногда бывали исключения, но, как правило, они с Питером не одобряли эту идею.
– Я думаю, на этот раз нам лучше бы отдохнуть в кругу семьи. Джейсон никого с собой не берет, да и Молли тоже, – благоразумно заметила Таня.
– Они не возражают. Я у них спрашивала.
Мэган смотрела на мать в упор. Она была бесстрашна. Молли – та была куда более робкой. А Таня предпочитала, чтобы дети звали с собой в поездки друзей одного с ними пола, а не предмет увлечения – Таня в этом вопросе была консервативна.
– Я поговорю об этом с отцом.
Таня тянула время, не желая ничего решать. У нее неожиданно оказалось слишком много тем для размышления. Звонок Уолта перевернул все утро. Или, честно говоря, всю ее жизнь.
– Ма, что-то случилось? – спросила Молли. – Ты сама на себя непохожа.
Молли, как и Джейсон, заметила, что что-то неладно. Таня и вправду чувствовала себя странно. Звонок Уолта совершенно выбил ее из колеи. Он вручил ей мечту всей ее жизни, а Таня собиралась от нее отказаться. В ее книгах хорошие матери не оставляли своих детей ни во время учебы в выпускном классе, ни в какое иное время. Дети вырастают и покидают родителей, но никак не наоборот. Таня никогда не забывала о бросившем ее отце.
– Нет, солнышко, все в порядке. Я просто работаю над рассказом.
– Отлично, ма!
Таня улыбнулась, ей всегда была приятна похвала детей. Уважение Питера, сына и дочерей давало ей силы. Таня даже представить не могла, что они скажут о предложении, которое ей сделал Уолт от лица Дугласа Уэйна.
– Обедать будете?
– Нет, мы же уходим.
Девочки собрались посидеть с друзьями за ланчем в Милл-Уолли. Через полчаса они ушли, и Таня снова осталась одна. У нее в эти минуты возникло чувство, словно она разрывается между двумя мирами, двумя жизнями, между людьми, которых она любит, и работой, которой она живет. Ей почти хотелось, чтобы этого звонка Уолта не было. Глупо – но, выключив компьютер, она смахнула слезинку, выкатившуюся из уголка глаза, а потом решительно отправилась по делам. Таня уже возвращалась домой, когда позвонил Питер и предупредил, что сегодня задержится и не вернется домой к ужину. Он собирался прихватить в офис сандвич и перекусить прямо на рабочем месте.
