Либеральная же оппозиция, похоже, надеется на Февральский заговор, после которого сразу зачистит всех потенциальных несогласных, не говоря о лениных. Либералы тоже учились в школе, и культ Пиночета недаром распространен среди них.
Здоровые силы общества должны воплощать в политике синтез демократических, патриотических и социальных ценностей, овладевать пробуждающейся энергией общества, освобождать ее из-под либерального контроля и направлять на достижение социально-патриотических целей. Надо вырваться из идеологических резерваций и служить всей стране, а не грызущим друг друга маргиналам.
Это столбовая дорога: для нас — к власти, для России — к процветанию.
13.09.2012
ЧТО ДЕЛАЕТ ПРАВИТЕЛЬСТВО
Первородный грех реформ
Ритуальные похвалы с высоких трибун в адрес отечественных реформаторов, обеспечивших «переход к рынку», не способны отменить ни криминального замысла, ни разрушительного способа осуществления либеральных реформ. Ярче всего это проявляется в ставшей их символом приватизации.
Сейчас уже практически всем известны «признательные показания» инициаторов приватизации о том, что главной целью введения ваучеров была передача предприятий России в руки их директоров, — и создание тем самым богатого и влиятельного класса, всецело поддерживающего реформаторов, что бы те ни творили. Это признание означает, в частности, что вся официальная риторика либеральных реформаторов о приватизации, направленной на благо народа, была и остается наглой и циничной ложью.
Помимо массового бессовестного обмана, до сих пор остающегося безнаказанным, помимо ограбления народа и гибели многих предприятий (новые владельцы которых были не только директора, но и спекулянты, просто не справились с управлением в условиях кризиса), приватизация надежно и надолго подорвала мотивы к инвестированию в Россию и ее модернизации.
В самом деле: дешевая раздача предприятий привела к тому, что новому собственнику часто не нужно было их развивать, чтобы вернуть свои деньги. Достаточно было просто высосать из приватизированного завода все соки, а потом бросить его, как труп. Когда цена приватизации ниже остаточной стоимости, это вполне рациональное поведение, особенно в условиях нестабильности!
При этом приватизатор, «высасывая» завод и перекладывая в карман плоды титанического, а порой и каторжного труда советского народа, делает невозможным создание новых производств «с нуля»: ведь инвестор должен, чтобы окупить инвестиции, закладывать соответствующие средства в цену продукции — и проигрывать конкуренцию приватизатору, который может и не восстанавливать нещадно эксплуатируемое им предприятие!
О качестве приватизации и ее разрушительности для российского общества ярче всего свидетельствует то, что вопрос о ее пересмотре и сейчас, через два десятилетия, не уходит с повестки дня. Более того, негласное, но жесткое табу на эту тему в официальных кругах нарушил не кто-нибудь, а лично президент Путин, вполне серьезно обратившийся в одной из своих предвыборных статей 2012 года к теме компенсационного налога.
И пусть он не стал возвращаться к этой теме, вновь став президентом, — для понимания важности и непреходящей актуальности темы достаточно было одного такого обращения. Компенсационный налог, впервые примененный в Великобритании по итогам тэтчеровской приватизации, возвращает государству (а в его лице — всему народу) разницу между действительной рыночной стоимостью приватизированного (пусть даже много лет назад) имущества и тем, что за него было заплачено. Этот налог представляет собой разумный компромисс между справедливостью и интересами бизнеса, так как средства, заработанные приватизаторами с помощью купленного ими по дешевке, остаются у них. Более того, в ходе вспыхнувшей после предложения Путина стихийной дискуссии родилось вполне разумное предложение: предоставить владельцу собственности возможность выплаты компенсационного налога не деньгами, что может подорвать финансовое положение предприятия, но его акциями.
Это сразу отделит предпринимателей, развивавших предприятия после приватизации, от спекулянтов, сосавших из них соки: у первых доля уходящих государству акций будет незначительной (так как основную часть стоимости собственности создал предприниматель — своей энергией), у вторых — доминирующей.
Тем самым, помимо восстановления справедливости (а несправедливая экономика, как мы слишком хорошо знаем на примере современной России, не бывает эффективной), произойдет выделение из общей массы и упрочение вожделенного «эффективного собственника», которым бредят вот уже два десятилетия либеральные реформаторы. Но главное — компенсационный налог подведет черту под варварством приватизации и, засыпав пропасть между ограбившими и ограбленными, восстановит единство российского народа и самой России.
Вероятно, именно это является главной, принципиальной причиной истерического неприятия либералами самой этой идеи. Но народ, творя историю, восстановит справедливость: важно лишь, чтобы цена ее не оказалась слишком высока.
14.09.2012
«Бежать от всяких обязательств…»
(интервью М. Делягина для газеты «Коммерсант», 28.09.2012)
Таргетирование инфляции, отмена валютного коридора и свободный курс рубля. Таков план денежно-финансовой политики Центробанка на 2015 год. Об этом агентству «Прайм» заявил зампредседателя ЦБ Алексей Улюкаев. Он добавил, что инфляция через три года будет снижена до 4–5 %. Директор Института проблем глобализации Михаил Делягин обсудил ситуацию с ведущим Андреем Норкиным.
— Почему именно 2015 года, можете объяснить, почему такой выбран год?
— Я думаю, что это принцип Ходжи Насреддина: «Или ишак сдохнет, или эмир умрет». А все уж точно забудут, потому что все-таки это будет через два года. В целом, мы вступаем, мы живем сейчас в эпоху мирового кризиса. В этих условиях отказываться от валютного коридора, отказываться от сознательного и целенаправленного регулирования валютного рынка — это преступление.
— Может быть, есть какое-то объяснение, почему Центробанк настаивает на том, что валютный коридор нужно отменять? Пусть не сейчас, пусть через два года.
— Во-первых, любая административная структура склонна стремиться бежать от всяких обязательств. Каким бы широким ни был валютный коридор, он в России имеет обязательства удерживать рубль в рамках этого коридора. Это ограничивает свободу и произвол как свободной игры рыночных сил, так и самих сотрудников Центробанка. Я думаю, вы обратили внимание, что в последние месяцы курс рубля стал очень сильно волатильным, он очень сильно колеблется, вплоть до 80 копеек в один день. Но я сильно удивлюсь, если никто в системе Центрального банка на этих резких колебаниях никакого профита незаконного не делает. У меня на этот счет есть очень сильные подозрения.
— А если отменить валютный коридор, можно как-то предсказать, что будет с курсом рубля?
— Отменить валютный коридор — значит отменить обязанность Банка России поддерживать рубль на стабильном уровне. Это значит, что через некоторое время в мире что-нибудь произойдет, в прошлый раз это было, когда в Европе просто задумались, не обанкротить ли им Грецию, и когда бегство капиталов из России ускорится, то рубль рухнет достаточно сильно и это может привести к дестабилизации всей экономики. С другой стороны, если все будет хорошо — нефть будет дорожать, тогда рубль укрепится до такого уровня, что слишком сильный рубль будет душить российскую экономику, и наша экономика не выдержит этого. Банк России, по сути, снимает с себя обязательства в области сознательной валютной политики, мне это кажется неправильным.
— А что насчет таргетирования инфляции?
— Про таргетирование инфляции я слышу года с 1997-го. И вообще, ситуация, когда рост цен вызван не монетарными факторами, а произволом монополии, возможности Банка России по ограничению инфляции крайне ограничены. И здесь в основном должна быть работа Федеральной антимонопольной службы. Банк России, судя по всему, этого не знает, так что, почему бы не пообещать очередной пряник. Я могу сказать, что в начале 2000-х нам уже обещали инфляцию в 3 %, сейчас обещают в 4–5 %. Некоторое движение к разуму все-таки наблюдается. По структурным соображениям инфляция в сегодняшней структуре российской экономики ниже 6 % не может быть даже теоретически. То есть ее можно сделать ниже, но ценой развязывания жесточайшего кризиса неплатежей. И обратите внимание, что по состоянию на середину сентября инфляция в этом году уже выше, чем она была год назад.
