class="p1">И мне хотелось подумать о том, что он имеет ввиду венецианца, но, нет, выводили меня.
Больше не тревожили, даже тот десятник, которому я вроде бы как сломал палец, не задирал меня. И это несколько настораживало. Меня, будто прокаженного, обходили стороной. Я понимал, что может нечто произойти, скорее всего, ночью, поэтому отправил «погулять» Ярла еще раз, описав в записке Стояну всю ситуацию. Нужно отсюда уходить. Венецианец не должен мне простить того унижения, что он испытал в шатре короля, да и десятник, что меня охранял, молчит. И я не верю, что этот боец так быстро, из-за пальчика сломанного, сдался.
Вечер подступал, солнце уже не палило, как это было днем. Казалось, что пришло время расслабиться и наслаждаться чуть прохладным ветерком, который то и дело волновал тряпичный вход в мой шатер. Вот только наступало время не для релаксации, а для предельного напряжения. Я чувствовал, что сегодня меня придут убивать.
Я написал Стояну, чтобы чуть немного за полночь он был готов меня освобождать и ждал сигнала. Да, я могу подать этот самый сигнал. Небольшая праща была у одного из моих охранников припрятана под рубахой, а флакончик с горючей жидкостью не вызвал у досмотрщиков никакого интереса. Оставалось только выбрать камень, облить его смесью и максимально высоко запустить снаряд, сигнализируя начало операции. И тогда, как я надеялся, начнет действовать Стоян.
— Тут? — услышал я итальянскую речь.
Вопрос был сразу же продублирован на венгерском.
— Вот, спит. Беспечный какой! — прошептал десятник со сломанным пальцем. — Но я ухожу, как и договаривались. Не выдайте меня, господин.
Я по голосам узнал действующих лиц. Кроме десятника-венгра, тут, у входа в шатер был тот самый венецианец, который днем, у короля на глазах, кинулся на меня с ножом. Мстительная тварь, нужно сказать. Пришел меня убивать даже поправ своими прямыми обязанностями быть эмиссаром от Венеции в стане венгерского короля.
Венецианец чуть слышно ступал, и направление движение ночного убийцы было определить не сложно.
— На! Получи! — закричал мститель, ударяя ножом…
В никуда, так как под одеялом на ложе из соломы, была соломенная же кукла, но никак не я.
Я вышел из-за складки шатра, которую сам же и смастерил, как-будто в войске венгерского короля не умели выставить правильно палатки.
Удар! Я бью увлеченно втыкающегося нож в соломенное чучело и разрезающего одеяло, венецианца.
Уверен, что он должен свалиться в нокаут, но, нет.
— Опасность! Аюто! — заорал горе-мститель, подымая шумиху и я слышу топот приближающихся венгерских воинов.
Глава 3
— Вот же гад! — вызверился я, ударяя венецианца ногой в голову.
Казалось, что голова купчины отлетит от такой силы удара, в который я вложил свою немалую злость, но только чуть отлетело тело ночного гостя, в этот раз надежно выключенного, если не убитого, мной.
Выбежав из шатра, я выкрикнул:
— Сигнал!
Это слово мои бойцы уже знали, потому поняли, что от них требуется. Трое братьев так же не спали и подобным моей придумке образом приготовили муляжи себя же, спрятавшись за телегой. Так что они ждали приказа и быстро стали выполнять его.
Вот ночное небо немного осветил камушек, на котором слишком быстро прогорала горючая смесь. Следом отравился другой снаряд, на этот раз чуть более яркий и запущенный еще выше. Должен увидеть Стоян, он ждет именно этого.
— Есть ответ! — прокричал один из моих охранников.
Приближение врага у себя за спиной я услышал и даже успел развернуться, выставляя нож, но…
Огромная оглобля прилетела ударила меня в голову, и я упал.
Очнулся я не сразу.
Лёжа на мокрой траве, пришлось потратить драгоценные секунды, для того чтобы осмыслить происходящее. Трава была мокрой не потому, что прошел дождь, а от лужи крови. Рядом со мной лежал один из моих охранников, у которого из перерезанной шеи всё ещё струилась кровь.
Звуки боя резко заполнили пустоту. Только что я ничего не слышал, и вот, крики, звон ударяющегося металла. А ведь у моих бойцов только ножи. Но и это сильное оружие в умелых руках. Смею надеяться, что мои охранники умелые.
Перекатываясь в сторону, чуть не сбиваю с ног ещё одного моего охранника, сцепившийся в смертельной схватке сразу с двумя венграми. Встаю на ноги, меня немного ведёт в сторону, но в целом понимаю, что сражаться могу. Рядом уже лежит трое тел из того самого десятка, который должен меня караулить.
— Праща! — кричу я и заменяю собой одного из двух оставшихся моих бойцов.
Это хорошо, что венграм запретили убивать нас, иначе просто перестреляли, как куропаток, да и дело с концом. Они еще и осторожничают, чтобы не убить. Так что шансы пока есть. Десять человек можем осилить, но больше… Нужно бежать.
Передо мной сразу три противника, но воин, которого я вытолкнул из толчеи драки, отходит немного в сторону. Он быстро вкладывает камушек пращу, и начинает методично выпивать всех наших противников.
Вдали, в метрах семидесяти, уже бежали другие венгры, и нам нужно было срочно уходить.
— Делай как я! — кричу, бью кулаком в челюсть ближайшего противника, и сломя голову ускоряюсь прочь.
Краем зрения замечаю, что не все мои охранники смогли выйти из боя. Вернее сказать, только лишь я и пращник уже убегали в сторону Дуная.
— Минус два, — констатировал я потери.
Сожалеть о гибели славных воинов буду потом, но сейчас нужно бежать в сторону, откуда должен появиться Стоян во главе пяти сотен ангелов, без четырнадцати воинов, что мы потеряли во время бегства от сербов и венгерских мусульманских конных.
Бежать получалось быстро и мы уже разрывали дистанцию. Физической форме бойцов всегда уделялось особое внимание, и бег на длинные дистанции «по выкладке» были нормой. Сейчас же я был без доспехов, потому чуть ли не летел, не то что бежал.
Но, как бы мы не бежали, кони все равно быстрее. Двое всадников обогнали наших пеших преследователей и устремились в погоню.
— Я задержу! — выкрикнул мой воин, остановился и стал разматывать пращу.
И кто сказал, что древнее оружие не эффективное? Вон как лихо боец отрабатывает.
Я не видел, что происходило у меня на спиной, лишь когда уже чуть свернул к Дунаю, думая даже прыгать в воду и плыть на другой берег, кинул взгляд на своего ближника.
— Минус три, — уже не тихо, а выкрикивая я подвел промежуточный итог своего
