Но здесь же лежало двести двадцать три рыцаря и их слуг.
— Хорошо же рыцари идут на войну, сытно! — сказал я, исследуя захваченный обоз.
Рыболовные сети, ловушки для птиц, даже капканы-всё это было в обозе. Три телеги были загружены не так чтобы давно испечённым хлебом. Мясо соленое, сало, крупы. Всего хватало, как и браги с пивом. Вот чего точно не забыли захватить на войну. А как же — это же главное! Тянуть сотни километров бочки с пивом!
— Кто вы такие? — допрашивал я одного из командиров отряда.
— Я не понимаю! — отвечал мне на французском языке пленник.
Для меня серьёзного языкового барьера уже не существует, немного знаю латынь, а это здесь язык всех образованных людей. Знаю греческий, пусть и в разговорном его варианте. Что же касается французского, так я прошлой жизни пробыл более двух лет в Мали. И пусть современные языки сильно отличаются, разве что латынь остается латынью, от будущих наречий, я понимал пленника, как и он меня. Так что товарищу не отвертеться.
Из того что я узнал, — атака на Константинополь должна случиться со дня на день. Здесь, в более чем дне пути от столицы Византийской империи, отряд, вышедший раньше положенного срока, просто выжидал время. Они не успели к посадке в Венеции, но быстро смоли пройти по суще. Да и венгерский король разрешил проход через свои земли для любых отрядов из Европы, если те направляются в Византию на войну, или просто пограбить.
Время… Именно оно нам и нужно. И если ещё не случилось атаки, то к ней можно подготовиться. День, два, а лучше три без войны, и тогда, с имеющимися мастерами в самом Константинополе, можно замахнуться на строительство многих и многих катапульт. Особенно, если учитывать, что некоторые важные комплектующие для метательных машин у нас имеются. Да и в самом городе я видел немало механизмов, которые можно было бы использовать при обороне. Так что повоюем… Вот кони отдохнут, поедят, наконец овса с зерном, и можно воевать.
Глава 4
На въезде в Константинополь мы встретили толпы людей. Казалось, что город покидает или всё население, или почти всё. Уже не нужно было спрашивать, строить догадки, о том знают ли в городе, что приближается опасность. Знают, иначе бы люди не бежали.
Конечно было интересно, куда это они все бегут, На мой взгляд всё же больше шансов уцелеть именно в городе. Хотя… Константинополь окружали достаточно густые леса, а чуть дальше от города можно было найти и пещеру, где временно укрыться от всех невзгод. Можно сбежать и на Афон. Так что, наверное, местным виднее.
На мой скромный взгляд, или не сильно скромный, пусть люди уходят. Мало ли ещё как будет проходить осада Константинополя, и хватит ли продовольствия для более чем полумиллионного населения города. Вместе с тем, ни на одних воротах я не видел, чтобы людей досматривали. А эта процедура должна была быть обязательной, потому как люди вывозили очень много чего полезного, что могло бы помочь при осаде. Уже то, что они везли продовольствие, могло сильно ухудшить обстановку в самом городе. Впрочем, несмотря на то что в Египет отправилось крестоносное войско, склады города, насколько я знал, отнюдь не были пустыми.
И все равно, чувствовалось некое несоответствие, нелогичное. Город в более пятьсот тысяч человек. К нему приближается армия, которая ну никак не может быть более тридцати тысяч воинов, а, скорее всего, сильно меньше. В Константинополе защитников, если без чуть более тысячи воинов Братства, двенадцать тысяч воинов, городские стены величествены…
Как должно было быть? Встать всем в дружном порыве, насытить все участки обороны защитниками с постоянной ротацией, сформировать отряды для вылазок и бить супостата, гнать его ссанными тряпками. Количество же людей несопостовимо… Но, нет.
Вероятно, что наиболее деятельные люди ушли в Крестовый поход. Ведь воззвание василевса и патриарха подняло людские массы и уже большая часть отрядов переправилась в Малую Азию. Да, этим условным крестоносцам стоило насытить, скорее византийско-сельджукскую границу, чем идти в Святой город Иерусалим. Это уже позже планировалось, если… отставить «если»… когда будет захвачен Египет, направить людей к Дамаску. А пока с ними занимаются в лагерях у границы опытные воины, которые и пробуют создать подобие войска.
Кстати, сто инструкторов Братства туда отправилось. У них, правда есть еще свои задачи — это разведка состояния войска сельджуков и определение вероятных тактик противостояния туркам. Но и тренировать активных граждан-добровольцев будут так же. То, что немалая масса людей с крестами, между прочим, православное воинство, чтобы отличаться от католиков приняло Андреевский крест, ушла в Малую Азию, отвлекает внимание от Египта.
И были мысли вернуть часть этих активных граждан в Константинополь, тогда и вовсе получился бы численный перевес. Но… к сожалению, в самолеты десант не посадишь, даже в вагоны поезда не запихнешь. Логистика в этом времени еще та… Пока придет подкрепление, все уже может под стенами Константинополя и закончиться. А на любой переправе через проливы можно подловить византийцев и сильно так поддать им.
И с такими мыслями я терпеливо выдерживал проверку на входе в город. И не побоялся же сотник остановить четыре сотни грозных воинов, явно элитных, так как облачение наше богатое.
Нас на входе, у Влахернских ворот, проверяли достаточно тщательно. Некий сотник, явно не европейского вида, то ли армянин, то ли еврей, того и смотри, что араб, с прилежанием и чаянием досматривал наш обоз и крайне медлил с тем, чтобы пропустить. Не желая ни ссориться, ни терять лишнее, драгоценнейшее время, я дал этому рьяному таможеннику пять марок серебром, причём марок германских, которые были чуть более тяжеловесные, чем византийские. Вот после этого процедура досмотра как-то резко закончилась. И мы вошли в город.
Не успел я ещё дойти до Русского Дома, помыться, переодеться в шелка и парчу, чтобы соответствовать статусу, нормально пообедать, как во дворе началась суета. Распахнув окно, которое тут не было остеклённым, а являлось скорее деревянными ставнями, я увидел своего старого знакомого.
— Пропустите его! — выкрикнул я из окна, спускаясь на первый этаж здания Русского Дома.
— Воевода, о тебе уже второй день интересуется василевс. Мне доложили, что ты прибыл в город, я поспешил к тебе, — спешно, будто тараторив скороговорку, говорил евнух Андроник.
— Я понимаю всю спешку, но не могу же я явиться к Багрянородному василевсу в грязи и с
