Он задумывается. Третий раз он уходит от вопроса об имени. Что за фобия такая? Не хочешь говорить своё настоящее имя, придумай какое-нибудь другое. Но нет, нужно создать ореол таинственности, который изрядно раздражает. Я же не спрашиваю у него сколько денег у него на счетах. Вопрос об имени самый простой и распространённый, он же создал из этого проблему.
— Меня зовут Гио, — наконец-то разродился он, не прошло и года.
— Спасибо, Гио, — дальше уже я сама. Не хочу вот этой липкой протекции, распускания рук. Должны же быть какие-то рамки приличий.
— Нет, нет и ещё раз нет. У меня есть немного времени. Я лично устрою вас, — я открываю рот, чтобы возразить, а он добавляет, — не забывайте про котёнка.
Он, что теперь будет меня постоянно им шантажировать? Надо бы пристроить котёнка в добрые руки, чтобы убрать этот рычаг давления.
Маленький белый комочек довольно спит у меня на руках. Борьба за возможность быть вместе сблизила нас. Нет, я его никому не отдам. Зря, что ли, я страдала. Может, и удастся вырастить из него фамильяра. Нужно придумать ему имя.
— Я не забываю ни о чём, уважаемый Гио. И мне очень не нравится, что вы шантажируете меня, — я не собираюсь делать вид, что меня всё устраивает. Да, я даже императору бы сказала, что он хам, если бы он вёл себя по-хамски.
— Ну, что вы, многоуважаемая ведьма. Как я могу шантажировать вас? А вдруг вы пройдёте отбор, и я наживу себе смертельного врага. Нет уж увольте. Мне моё место дорого.
Он берёт меня под руку и тащит в дом. Я не сопротивляюсь по двум причинам. Первая, у меня котёнок спит на руках. Вторая, не хочу привлекать к себе ненужного внимания.
Увлёкшись, он тащит меня к лестнице.
— Постойте! А как же регистрация на отбор? Мне должны выделить комнату и трёхразовое питание. Вы сами об этом сказали, — останавливаю его я.
— Потом я вас зарегистрирую. Лично, — его глаза лихорадочно блестят.
— Если вы спешите, то я вас больше не задерживаю, — упрямлюсь я. — А мне нужно пройти все круги бюрократического ада.
Как показала практика, ни другие миры, ни разница во времени не способны истребить бюрократизм.
— Лиля, я с удовольствием послушаю ваши философские рассуждения сегодня в шесть часов вечера. А сейчас пойдёмте, я покажу вам комнату.
Странный какой-то. Далась ему эта комната. На полчаса раньше, на полчаса позже, что изменится? Ладно, пойдём. Всё равно лучше оставить котёнка в комнате, чтобы он не действовал, на местный персонал, как красная тряпка на быка.
Поднимаемся по лестнице. Гио ведёт меня куда-то вглубь коридора, к ещё одной лестнице и наконец-то приходим в конечный пункт назначения.
Гио торжественно распахивает передо мной дверь единственной в этом закутке комнаты. Входим и у меня, что называется, в зобу дыханье спёрло. Огромная светлая комната в нежных бело-салатово-бежевых тонах. Стены выкрашены в нежно-салатовый цвет. Большое арочное окно с легчайшими занавесками, которые испуганно вздрогнули, едва мы вошли. С правой стороны стоит большой диван, с мягкими подлокотниками. Между такой же, как диван пары кресел, нашёл своё место низенький столик.
Я наклоняюсь, чтобы положить котёнка на кресло. Чувствую, как по моей пятой точке ползёт рука Гио. Вот наглец! Я разворачиваюсь и от всей души заезжаю ему кулаком в лицо. В детстве я недолго ходила на бокс, но навык остался.
У него из носа закапала кровь. Гио подносит ладонь к носу и смотрит на ладонь, испачканную кровью.
— Ты ненормальная, да? — орёт он на меня.
— Это я ненормальная? — кричу я в ответ, не стесняясь в выражениях. — Это ты озабоченный маньяк. Держи свои руки при себе.
— Да, ты точно чокнутая, — он, прижимает руку к носу, пытаясь остановить кровь. — Что такого я сделал? Подумаешь, развлеклись бы немного.
Я с трудом сдерживаю в себе желание послать его матом далеко и надолго.
— Что значит развлеклись бы? А ты не перепутал меня ни с кем? — сквозь зубы цежу я.
— Да, ладно тебе. Ведьмочки не упускают случая хорошо развлечься, — злится на меня он, направляясь в одну из комнат.
— Я не ведьмочка, а ведьма. И не сплю со всеми, кто изъявил такое желание, — кричу я ему, шагая за ним по пятам и доказывая, что я не такая легкодоступная, как он себе вообразил.
В шесть он зайдёт за мной. Как бы не так! Пойдёшь, как миленький, зализывать свои раны и ко мне на пушечный выстрел не подойдёшь.
Комната, в которую так стремился Гио, оказалась ванной. Господи, спасибо тебе, что здесь есть это чудо цивилизации.
Он пытается остановить кровь под струёй воды. Но она не желает останавливаться. Я смотрю на его жалкие потуги и решаю помочь.
— Дай, я, — начинаю смывать кровь с его лица и шептать заговор на затворение крови. Кровь остановилась, а вот нос Гио распух и выглядит некрасиво.
— Нос поправь, — просит он меня, разглядывая себя в зеркало.
— И не подумаю, — отвечаю я. — Так ходи, чтобы руки не распускал. Это твоё наказание.
— Какая ты злая, Лиля, — говорит он вкрадчивым голосом, впечатывает меня в стену. Одной рукой фиксирует руки над головой, а вторую запускает в вырез блузки. Терзая мой рот жадным поцелуем.
Кручу головой, извиваюсь всем телом, но вырваться из его захвата не могу.
— Я покажу тебе, каким сладким бывает наказание.
Глава 7. Взаимное притяжение
Вопреки своим словам он нежно меня целует. Опускает руки и проводит тыльной стороной ладони по лицу. Мне стало жарко. Я не хочу так на него реагировать, но тело меня предаёт. Гио видит мою реакцию на него и самодовольно ухмыляется.
— Отпусти, — шиплю я.
— Зачем? Разве тебе неприятно? — он действительно удивлён. В его понимании делай, что хочешь и будь что будет.
— Неприятно! — лгу я, прежде всего самой себе. Мне чертовски приятно. Так не было приятно ни с кем.
— А твоё тело говорит об обратном, — усмехается он.
Естественно, что оно вопит об обратном. Я не избалована таким мужским вниманием. Никогда не позволяла вольностей, тем более таких. Можно сказать, что Гио первый в этом.
А, чтобы Вадик вёл себя подобным образом, не могло быть и речи. Справедливости ради моё тело на Вадика так не реагировало.
— Люди отличаются от животных тем, что не следуют бездумно зову тела, а живут разумом, — пытаюсь до него достучаться.
Но куда там, его мозг сейчас заткнулся, им управляет орган, который находится гораздо южнее.
— Расслабься и постарайся получить удовольствие, — шепчет он. Сам-то он уже получает удовольствие и рассчитывает на большее. Я, конечно, понимаю, что постель не повод для знакомства, но не в моём случае.
Я в панике. Разум вопит, чтобы я врезала ему как следует, а сердце просит повременить. Пусть ещё немного продлится поцелуй. Врезать я всегда успею.
— Я не собираюсь расслабляться. Тебе мало носа? Могу добавить, — злюсь я на саму себя. — Отпусти. Меня. Немедленно.
Мои слова никак не действуют на Гио. Как об стенку горох. Видно, что он не привык отступать.
— Лиль, ну чего ты такая зажатая? — интимно шепчет он на ухо. И от его голоса у меня бегут мурашки по телу. — Такая красивая и такая неприступная.
— Вот именно неприступная. Отвали. Последний раз прошу. Потом будет больно.
Он придавливает меня к стене, и я чувствую каждый изгиб его мускулистого тела. А распирающий штаны бугор впивается мне в живот.
— Как я могу отпустить тебя? Страсть туманит мне разум, — и он прикусывает мне мочку уха. Я задыхаюсь. То ли от возмущения, то ли от возбуждения.
— Балабол! — вынесла я свой вердикт. А он запечатал мои губы поцелуем.
Древний, как мир способ заставить женщину замолчать и самый безопасный для мужчины.
— Мы непозволительно много болтаем, — говорит Гио.
— Мы непозволительно много себе позволяем, — отрезаю я.
Как бы я хотела заехать по причинному месту ногой, но не получается. Я меньше его ростом. Поэтому всё просто — бью туфлей по голени. Это очень больно.
