имей в виду, что танцуют. Должен же клиент увидеть товар лицом? Ну, и другими всякими частями? Движения хорошо просчитаны, алгоритм прекрасный, эргономика процесса идеальная, но всё равно без имплов мапы падали бы от истощения от одного танца. А им ведь ещё и работать надо! Ладно, время идёт, а оборудование простаивает. Видишь, она в цикле зависла? Не завершила очистку оборудования?
— Да, — ответил интик еле слышно.
— Так что стоим? Вперёд!
— В смысле?
— Щётку бери и мой. Вон, как раз ручка торчит. Да-да, именно там. Что не так? Не бойся, зубов у неё там нету. Перчатки в сумке.
— Но… боз… я не могу… так…
Ух ты, как его таращит! Приятно посмотреть! А что мне, одному, что ли, страдать? Я себе помощника не просил. Выдержал паузу и, махнув рукой, рассмеялся:
— Видел бы ты своё лицо, интик! Расслабься, шучу. Сейчас промотаю цикл и стартану вручную. Сама закончит.
Я навёл на мапу пульт, на секунду снял с паузы, чтобы миоблоки запитались и вышли из клина, затем отодвинул обмякшее тело от стены, перевернул лицом вниз и подключил тестер к разъёму в затылочной ямке.
— Можно посмотреть? — оживился парень.
— На жопу её? Да хоть обсмотрись. Можешь даже потрогать.
— Нет. Что вы делаете.
— Нельзя. Займись лучше делом. Итак, сначала флакон с моющим средством. Он на стене слева. Там должно быть не меньше половины, а сейчас сколько?
— Четверть, наверное.
— В сумке бутыль, самая большая. Долей до верху.
Я тем временем мотаю листинг сервисной программы. Ага, вот здесь она и зависла — очистка внутренней полости комплексного тазового импланта. То-то поза такая. С этой строки и запустим, значит.
— Долил? — я отсоединил от разъёма тестер, который никак не мог оказаться за пределами лаборатории разработки. Посмотреть ему, ишь.
— Да, боз!
— Теперь вон туда глянь. Это лубрикант. Вторая бутылка в сумке, синяя такая…
Я заставил интика пройтись по всем позициям расходки от крема-эпилятора до туалетной бумаги. Ей он почему-то особенно удивился:
— А разве они… того… этого?..
— Гадят? Ну ты даёшь. Пищевые брикеты, которые ты только что проверял, не навели тебя ни на какие мысли? Да, они усваиваются почти полностью, но именно что «почти». Так что выделительная система у мап работает. Причём даже две. Естественный, так сказать, ЖКТ и вывод продуктов метаболизма миоблоков имплов. Выводящие каналы у них общие, но… Впрочем, нафига я тебе это всё объясняю? Отойди, я её запущу.
Нажал кнопку «Старт» на пульте, программа пошла с той точки, где зависла. Интик с отвисшей челюстью смотрит, как мапа зашевелилась, перевернулась и продолжила сервисный цикл. С очистки внутренней полости комплексного тазового импланта, как и полагается. Закончила, обработала лубрикантом, перешла к прочим процедурам самообслуживания. Мы стоим и смотрим — интик заворожённо и смущаясь, я — мысленно прокручивая в голове строчки программы. Цикл прошёл и закончился штатно, мапа вернулась в рабочую зону и легла на кровать.
— Чего это она? — интик смотрит на обнажённое тело.
— Мапа проходит малый цикл очистки после каждого клиента, и большой в конце рабочей программы. Двенадцатая зависает именно на последнем. Я перевёл в режим отладки и запустил с момента сбоя, так что для неё сейчас конец программы, режим отдыха.
— И сколько она будет так лежать?
— Да нисколько. Сейчас включу обратно. И так провалялась дофига, миоблоки метаболиты вывели, хватит. Смотри, как это выглядит.
С пульта сбросил цикл, запустил в работу. Мапа открыла глаза, встала, взяла из стенного бокса тот минимум одежды, в котором они танцуют. Иногда, впрочем, обходятся без неё, смотря какая программа.
— О, чуть не забыл, — толкнул я интика, — наличие комплекта одежды тоже проверяй.
Парень не слушает, заворожённо смотрит. Интересные сны ему, наверное, будут сниться сегодня.
Мапа оделась, вышла в витрину и сначала медленно, разогревая миоблоки, а потом всё быстрее и плавнее затанцевала обычный мап-танец. Вроде бы ничего особенного в нём нет, но эти движения и их последовательность идеально просчитаны как по энергетике имплов, так и по воздействию на зрителя. Даже я, хотя сто раз видел, смотрю с интересом, а у интика вся кровь от мозга вниз отлила, стоит, глаза пучит, рот раскрыл.
— Всё-всё, — дёрнул я его, — пошли. Сейчас она войдёт в режим, витрина откроется, мы на этой сцене лишние.
* * *
Вечером поток клиентов дробный, Средка раскачивается только к ночи, так что я ловлю паузы, прикрываю витрины и дополняю расходку, чтобы точно хватило на ночь. Сначала сам, потом интик под моим присмотром. Отсеке на десятом у него начало получаться. Если бы ещё не отвлекался, капая слюной, на работу оборудования… Ну, это дело привычки.
Когда стемнело, поднялся туман и зажёгся неон, началась настоящая работа. В моём случае она заключается в ничегонеделании перед контрольным терминалом. Чем меньше я занят, тем лучше я работаю. Если не делаю вообще ни хрена, значит, всё в порядке, проблем нет. Можно неторопливо поковыряться в настройках, пооптимизировать всякое, написать пару скриптов, автоматизирующих рутинные процессы. Мне за это не платят, но надо же чем-то себя развлекать?
Интик шумно сопит и ёрзает, сидя, между прочим, на моей кровати. Больше тут сидеть не на чем, кресло у терминала занято мной, жилой модуль крошечный.
— Чего тебе? — снисхожу я в конце концов.
— Боз Гарт… Я очень извиняюсь, но…
— Да что?
— Есть хочется. Аж в глазах темнеет. Как вы думаете, один пищевой брикет…
— С ума сошёл? Не вздумай. Они же под мап сделаны. Для рендов с глубокой имплантацией. Без модифицированного желудка у тебя такое несварение от него будет, что проще тебя в унитаз спустить, чем ждать, пока ты себя туда высрешь.
— Понял. Простите.
— А
