нравилось, когда она подолгу была дома.
– Вместе тоже можно съездить, – Нина решительно выключила компьютер. – Я ненадолго. Съезжу и сразу вернусь.
Затея ему не нравилась, но он промолчал.
Жаль, что они потеряли много времени. Она страдала, тосковала и мечтала отомстить, а на самом деле все это ей не нужно. Ей нужно, чтобы Витя смотрел на нее ласково и она знала, что очень ему нравится.
Навигатор показал, что ехать придется минут сорок. Раньше, когда она жила с Геннадием, она добиралась быстрее. Машин в городе прибавлялось с каждым годом.
Нина спешила домой, вбегала в квартиру и заглядывала в бледное лицо.
Иногда Гена ей улыбался, иногда устало и недовольно морщился.
– Почему так поздно?
Она не обижалась и не начинала объяснять, что у нее много работы. Она видела, как ему плохо, и мечтала только о том, чтобы болезнь отступила.
Больные люди всегда капризничают, она относилась к этому спокойно.
И к тому, что Гена улыбается и даже шутит с Юлей, а на Нину почти не смотрит, относилась спокойно.
И получила то, что получила.
Двор оказался перегороженным шлагбаумом, она потратила минут десять, чтобы пристроить машину.
Если они поменяли замки, я туда не попаду, доставая ключи, с досадой подумала Нина. Придется вызывать полицию, чтобы вскрыть дверь.
Ключ от подъезда подошел. Она снова захлопнула подъездную дверь и набрала код домофона. Код оказался прежним, дверь запищала.
Подъезд не изменился. Только стены теперь были покрашены другой краской и в лифте висело другое зеркало.
Выйдя из лифта, она шагнула к своей бывшей квартире и не заметила бы стоявшую у окна девушку, если бы та не сделала к ней пару шагов.
Девушка смотрела на Нину с испугом.
Кажется, они узнали друг друга сразу. На похоронах Нина старалась не замечать Юлю, но то, что Генина любовница жмется к очень похожей на нее девице, заметила.
Похороны вообще прошли так, как Нина могла только мечтать. Юлю все демонстративно не замечали, а Нине соболезновали.
Когда Юля с незнакомой девкой исчезли, Нина поняла, что лучшую месть придумать было сложно.
Ей больше не хотелось мстить Юле.
Юля осталась в прошлой жизни, с которой Нину больше ничто не связывало. Разве что звонки свекрови.
* * *
Сегодня у Ильи Никитича была только одна лекция. Он ненадолго появился на кафедре, наспех проконсультировал аспиранта и поспешил домой.
Казалось, что страх за жену усиливался с каждым метром по мере приближения к дому. В аудитории страх пропадал, ему удавалось отключиться, а на улице и в метро наваливался тяжкой ношей.
Страх вновь отпускал только дома, когда он видел, что ничего страшного с Любой не произошло, она смотрит телевизор, или читает какой-нибудь детектив, или слушает музыку, сидя у окна.
Сегодня она сидела у окна в тишине.
– Ты что-нибудь ела? – повесив куртку, спросил он.
– Тебя ждала, – виновато улыбнулась жена.
Ему было бы легче, если бы она плакала. Тогда он ее успокаивал бы, и это казалось естественным и понятным.
Она не плакала, она разговаривала так, как будто в их жизни ничто не изменилось.
Внешне действительно мало что изменилось. Они много лет виделись с Геной редко и мало что знали о его делах.
Когда сын заболел, они делали для него все, что было в их силах, но при этом их жизнь продолжала оставаться прежней. Они заботились друг о друге, по вечерам смотрели какие-нибудь фильмы или читали что-то, устроившись в креслах.
– Пойдем обедать, – Илья прошел на кухню, открыл холодильник.
Тарелки с двумя пирожками, которую он утром здесь видел, не было.
На столе стояла Любина чашка с недопитым чаем.
Чай с пирожками не лучший завтрак, но хорошо, что жена позавтракала хотя бы этим.
Илья достал из холодильника кастрюлю с борщом, поставил на плиту. Борщ Люба любила.
Пару раз в неделю к ним приходила девушка, приносила продукты, готовила. Пожалуй, было бы лучше, если бы Люба готовила сама, любое дело отвлекает от горя.
Жена подошла, тихо села за стол, вздохнула.
– Совсем нет аппетита.
– Съешь хотя бы немного, – попросил он.
Борщ закипел, Илья наполнил тарелку, поставил ее перед женой.
Грязную чашку поставил в мойку.
– Как на улице? – спросила Люба.
– Холодно.
Он наполнил вторую тарелку, сел напротив жены.
– Но дождя нет. И ветра нет. Хочешь, пойдем погуляем?
– Ты, наверное, устал, – вздохнула Люба.
– Я не устал. И прогулка для меня отдых, а не работа, – улыбнулся Илья.
– Ты точно не устал?
– Точно. Что на второе будем?
– Я ничего. Борщ еле-еле доела.
Илья не стал настаивать, бодро сказал:
– Пойдем гулять. Только одевайся потеплее.
Подумал, не вымыть ли посуду, пока жена одевается, решил вымыть, жена обычно одевалась долго.
Прогулка оказалась неудачной. Пошел дождь, и пришлось вернуться.
* * *
– Здравствуйте, – девка, которая была с Юлей на похоронах, торопливо подошла к Нине.
На похоронах она была в накинутом на ворот куртки черном шарфе. Сейчас шарфа не было, под сползшим капюшоном торчали неопрятные блеклые пряди.
В глазах девицы стояли слезы.
– Что вам угодно? – сузила глаза Нина.
– Я не могу дозвониться Юле, – промямлила девка.
– А я здесь при чем? – поразилась Нина.
Если бы не слезы, которые потекли у девки из глаз, она бы решительно ее обошла и захлопнула перед ней дверь.
Слезы помешали это сделать.
– При чем здесь я? – повторила Нина.
– У нее пятый день не отвечает телефон, – девка достала из кармана носовой платок, вытерла нос. – Я не могу попасть к ней в квартиру.
– Это моя квартира! – отрезала Нина.
Этого не надо было говорить. Выходило, что Нина оправдывается.
Надо было посмотреть на эту дуру, как на свежую коровью лепешку, и молча пройти мимо.
– Извините.
Девка на Юлю и походила, и нет. У Юли был робкий взгляд притворяющейся стервы. Правда, Нина слишком поздно поняла, что за робостью Юли таится большая решительность.
Эта рыдала вполне искренне. Впрочем, не исключено, что у них в семье актерский талант передается генами.
В остальном же девица была почти копией Юли. Маленькая, кругленькая, бесцветная.
Нина обошла девку, молча отперла дверь, помедлила и буркнула:
– Проходите!
Входить в квартиру было противно, и неожиданно она порадовалась, что входит сюда не одна.
Квартира досталась Нине от старой родственницы. Сначала родители хотели ее сдавать, но для этого надо было сделать ремонт, потом заниматься поиском квартирантов. На это у мамы с папой не нашлось ни времени, ни желания, и квартира несколько лет пустовала.
Ремонт они сделали только перед Нининой свадьбой в качестве подарка.
В квартире царил бардак.
В прихожей висели две куртки Геннадия, на пыльном полу
