только показалось. Она смерть сестры переживает, а посторонние вовсе не обязаны это делать.
Незнакомый мужчина вышел звонить на крыльцо, через минуту вернулся, кивнул участковому.
– Поедем, – позвал участковый Машу, а маме виновато пообещал: – Мы ненадолго.
Хорошо, что в Москву они поехали на двух машинах. Незнакомый полицейский на небольшом «Фиате», а Маша и участковый на его «Киа». Вчера он возил Машу на этой «Киа» на опознание.
Незнакомого полицейского Маша отчего-то стеснялась.
Юля бы стесняться не стала. Она всех мужчин воспринимала как потенциальных женихов и вела себя соответственно. Впрочем, это давно было, когда Юля еще не переехала в Москву.
– Как мать-то? – участливо спросил участковый и напомнил: – Меня Анатолий зовут.
Маша пожала плечами.
– Как вы думаете, найдут убийцу? – помолчав, вздохнула она.
Теперь пожал плечами он.
– Искать будут, не сомневайся. А уж найдут ли…
– Я ничего о ней не знала, – неожиданно призналась Маша. – Она мало о себе говорила. Ей со мной неинтересно было.
– Муж у нее известный человек был, – участковый вслед за «Фиатом» выехал на трассу. – Я вчера о нем в интернете почитал.
Он назвал Геннадия мужем Юли, чтобы не обидеть Машу. Вчера полицейские называли Геннадия сожителем.
– Я его совсем мало знала, – отчего-то Маша разоткровенничалась. – А с мамой Юля его вообще не познакомила. Конечно, он тяжело болел, но…
Но все равно в этом было что-то нехорошее.
– Тебе не холодно? Включить печку?
Маша потрясла головой. Солнце слепило глаза, она опустила козырек над окном.
Солнце на голубом небе казалось теплым, ласковым, а деревья вдоль трассы могли служить иллюстрацией к стихам о золотой осени.
На самом деле солнце почти не грело.
А где-то под такими же красивыми деревьями еще недавно лежало тело Юли.
* * *
– Перезвони сестре, – посоветовал Виктор. – Перезвони. Надо узнать, что там произошло.
– Мне все равно, что там произошло!
Он видел, что ей не все равно, и не понимал, почему она упрямится.
– Хочешь, я позвоню?
– Только этого не хватало! – сердито фыркнула Нина.
Она походила на маленького капризничающего ребенка, такой он ее еще не видел. Капризничающая Нина вызывала острую жалость, ему хотелось спрятать ее у себя на груди и отгородить от всего мира, но он тоскливо предчувствовал, что отгородиться не удастся.
Снова зазвонил ее телефон. Виктор взял аппарат со стола, на экране опять светился незнакомый номер. Он протянул телефон Нине.
– Ответишь?
Она брезгливо посмотрела на аппарат.
– Алло.
Он удивился, заговорила она совершенно спокойно.
Он до последнего времени считал, что не знает более выдержанного человека. Он бы и сейчас так считал, если бы не научился видеть ее насквозь.
Нина слушала, односложно отвечала.
– Кто это? – спросил он, когда она снова положила трубку на стол.
– Полиция. Им нужно попасть в квартиру мужа.
Она порылась в сумке, достала связку ключей, снова бросила ее в сумку.
– Я поеду с тобой, – поднялся Виктор.
– Зачем? В каком качестве ты поедешь?
– В качестве мужа, – объяснил он.
Хорошо, что он поехал. И пока они добрых сорок минут ждали, когда подъедет полиция, и потом, в квартире, Нина старалась от него не отходить. Даже разговаривая с полицейскими, постоянно на Виктора оглядывалась. И внезапно показалось ему такой близкой, как будто они прожили вместе долгую жизнь.
Чувство было непривычным, новым и почему-то тревожным.
С полицейскими приехала сестра убитой. Женщины друг другу сухо кивнули и дальше старались друг друга не замечать.
Хорошо, что он приехал, без него Нине было бы совсем одиноко.
Осмотр квартиры много времени не занял. Сестра перебирала разбросанные вещи, Нина с Виктором молча сидели на кухне.
Полицейские Нину не слишком мучили. Задали несколько вопросов, выяснили, что вчера женщины здесь уже были. Спросили, где Нина находилась в прошлую среду.
– На работе. Где же еще! – пожала она плечами.
Нина давно не жила с мужем и подозрений не вызывала.
Об убийстве полицейские рассказали. Убийство произошло в среду, тело обнаружили на следующий день. Ни документов, ни телефона при убитой не нашли. Убита Юлия была выстрелом в голову. Нина, услышав название кладбища, где нашли тело, сказала, что там похоронен Геннадий. Они с его родителями недавно захоронили урну.
Сестра Маша пыталась отыскать завещание, но его в квартире не оказалось.
– Юлия могла отнести его к нотариусу, – предположил один из полицейских.
– Завещание ничего не значило, – объяснила Нина. – У Геннадия не было никакой недвижимости. Сомневаюсь, что он приобрел ее после того, как мы расстались. Счета в банке, наверное, есть, но не думаю, что там большие суммы. Гена уже давно почти не работал.
То, что говорила Нина, было простым фактом, но Виктору почему-то показалось, что слова предназначались Маше и что Нина Машу слегка уколола.
Впрочем, до Маши ему уж точно дела не было.
Полицейские держали их недолго, а день показался бесконечным.
– Поедем домой, – предложил он, когда они снова сели в машину.
Нина согласно покивала.
Он положил руки на руль и помедлил.
В среду Нина куда-то отлучалась.
У него планировалась встреча с заказчиком. Обсуждать предстояло технические подробности, Нине при таких разговорах делать было нечего, и он поехал один. Встреча не состоялась, заказчик позвонил, едва Виктор отъехал от офиса, долго извинялся и каялся, что сегодня встретиться никак не может.
Когда Виктор вернулся, кабинет Нины оказался заперт. А когда он толкнулся в очередной раз и дверь открылась, Нина решила, что он только что подъехал. Он не спросил, где она была. Сначала просто молча ее обнимал, а потом они заговорили о чем-то постороннем.
Он тогда просидел у нее в кабинете до конца рабочего дня. Впрочем, до конца работы оставалось не так уж много, час или чуть больше.
Тогда он не спросил, где она провела время, потому что это не имело никакого значения. Сейчас он хотел это знать, но спросить отчего-то не рискнул.
– Что ты имела в виду, когда сказала, что будешь мстить? – сжав руль, спросил Виктор. – Помнишь, ты мне так сказала? В первый день.
– Помню, – Нина откинулась на сиденье. – Я ничего конкретного в виду не имела. Мне хотелось вышвырнуть Юльку из квартиры. Хотелось как-то отравить ей жизнь… Но уж точно я не собиралась ее убивать. Я не хотела, чтобы она умерла. Я хотела, чтобы она мучилась. Ты теперь меня разлюбишь?
– За что? – поразился он.
– Ну… за то, что я стерва.
– Ты не стерва! – он протянул руку и погладил ее по щеке. – И вообще… Я не разлюблю тебя, даже если ты кого-нибудь убьешь.
Она благодарно потерлась о его ладонь.
Жизнь потеряет смысл, если Нины не будет рядом.
Странно,
