— В следующий раз, возможно, я превращу эту мышь в кота. Ага, точно!
Мы опустили глаза и увидели, как к нам бежит ещё одна мышь. А затем ещё одна и ещё. Да, да, да! Шесть мышей крутились под ногами Кесслера.
— Ну-ка, посмотрите! — он достал из своего кармана мышь. — Все они пришли поприветствовать своего нового друга! Ну, разве это не волшебно?!
Я закивал в согласии, как вдруг услышал странные звуки, стук, как от дождя, а также далекий писк, как будто надо мной пролетала стая птиц. Звук приближался.
— Ну вот, начинается, — сказала Краснушка.
Глаза Кесслера расширились. Он поднял мышь вверх и уставился на неё:
— О, о бо..
Затем последовал взрыв из мышей. Сотни мышей валили с деревьев, из нор в земле, из окон и дверных щелей. Крики и вопли проносились эхом по всей Горе. Что-то рухнуло в доме неподалеку, и оттуда, распахнув дверь, выбежал человек, ноги его были усыпаны пищащими мышами. Мыши слились воедино и направились к нам. Я вскарабкался на ближайшее дерево, обвивая его ногами.
— Ну, всё, мне пора, — Кесслер подтянул штаны, повесил мешок на плечо и побежал, гонимый мышами.
Краснушка рассмеялась и помотала головой:
— Ну и дурак! Он до сих пор не понял, что ему пора завязывать с магией. Ему с огнем играть и то безопаснее.
— Но ведь Кесслер показывает только маленькие безобидные фокусы, что в этом такого?
— Любая магия несет за собой последствия, Румп, даже у маленьких фокусов могут быть большие последствия.
— Так что же, если бы он превратил тот пушок в белку, сейчас на нас бы белки напали?
— Да могло случиться всё, что угодно, ещё и похуже. Как, например, у него могли бы отрасти беличьи зубы, — Краснушка показала зубы и подергала носом, изображая белку.
Я рассмеялся. Краснушка перестала гримасничать и вновь стала серьезной и мрачной.
— Кесслер рискует ради еды, но однажды это ему боком выйдет. Возможно, он даже не успеет ничего съесть, его опередят мыши.
— Почему?
— Да потому что он избавился от всех мышей в Деревне!
Краснушка пристально посмотрела на меня, затем покачала головой и ушла.
Если бы я мог творить чудеса, я бы многое изменил навсегда, как, например, вырос бы или превратил весь пух в пищу. И в Гору положил бы побольше золота.
Эти фокусы заставили меня желать ещё. Ещё магии, ещё превращений, и уж точно не с помощью Кесслера. Я хотел сам творить чудеса. Интересно, насколько разрушительными были бы тогда последствия?
Золото! Золото! Золото!
Той ночью я проснулся от пронзительного гула. Надо мной завис рой фей. Одна сидела на кончике моего носа, другая — на ухе, а еще две прогуливались по моей груди. Несколько танцевали на моих руках и возбужденно щебетали.
Я замер. Мне не хотелось пережить еще одно нападение, подобного тому, что случилось в Лесу. Они дергали меня за пальцы и, благодаря их усилиям, я ощутил желание встать.
Было все еще темно. Лишь лунный свет лился через окно, освещая мою кровать и прялку. На другом конце комнаты как обычно похрапывала бабуля, ее не беспокоили ни вопли, ни стрекотание фей. Внезапно они оказались прямо рядом с моим ухом, поэтому их крики и щебет вонзались прямиком мне в мозг. Они что-то говорили. Мне пришлось напрячься, чтобы понять их, но они кричали, перебивая друг друга. Я не знал, что феи могут разговаривать.
«Золото! Золото! Золото!» Звучало примерно так. Феи теребили мои волосы, уши и одежду. Десятки из них крутились вокруг моих пальцев, яростно хлопая от усилия крыльями в попытке поднять меня с кровати. Они подталкивали меня к прялке.
И в тот момент мой мозг взорвала одна идея. Словно долго-долго высиживал яйцо и внезапно оно треснуло, идея вырвалась наружу. Она летала у меня в голове, не желая останавливаться, щебеча и покачиваясь, пока я не выпущу ее. Я должен был ее выпустить.
Что если феи могут чувствовать золото не только в Горе? Что если они так же могут чувствовать его в человеке, в ком-то, кто владеет волшебством. Берет вещь (кусочек пуха, шерсти или соломы) и превращает его в…
— Золото! Золото! Золото!
Я встал с кровати и подошел к прялке. Феи запищали и запорхали, летая туда и обратно между мной и колесом. Я положил руки на него и почувствовал, как сквозь меня прошла дрожь. Я крутанул его рукой и прислушался к жужжанию, словно оно хочет сказать мне что-то, что я должен услышать. Судьба. Вот о чем речь.
У меня не было шерсти. Феи забрали все в прошлый раз. Я осмотрел весь домик. Были куриные кости, куриные перья и немного ниток. Были одеяла, тарелки и большой пустой чайник в очаге. Я посмотрел вниз на свои ноги. Судьба. Она прямо у тебя под ногами. Просто грязь и…
— Солома, — громко сказал я.
— Золото! Золото! Золото! — пели феи в ответ.
Я собрал с пола горсть соломы. Потом сел за прялку. Несколько фей порхали вокруг моих рук, соломы и катушки.
— Золото! Золото! Золото!
Я разложил солому на колесо.
Жух, жух, жух.
Я закрутил солому.
У меня перехватило дыхание. Я остановился не в силах поверить своим глазам. В руке у меня было немного соломы, но на катушке висели светящиеся, мерцающие нити. Я провел по ним, гладким и теплым, пальцами. Золото. Я только что соткал из соломы золото.
Я выдохнул и выпятил грудь. Солома! Еще больше соломы! Я притащил с пола солому, всю, что смог подобрать. Положил на колесо. Больше золота! Я разорвал свой матрас и вытащил солому. Кому нужен соломенный матрас, если он может спать на золоте?
Я рассмеялся и пропел стишок, пока крутил колесо:
Золотую нить пряду -В сумку хлеба положу.Как клубок закончу я,Корона будет вся моя.Жух, жух, жух.
Я нанизал солому на колесо, ритмично вытягивая и выкручивая ее. Колесо издавало самый великолепный звук, превращая солому в золото. Это была звонкая песня, мягкая, полная жизни. Из трещин повылетали еще феи. Они танцевали на золоте, щебеча и повизгивая:
— Золото! Золото! Золото!
Я рассмеялся. Я любил фей! Я убрал с катушки шелковистое золото, чтобы освободить место новому. Я соткал всю солому из своего матраса. Ткал до тех пор, пока сквозь маленькое окошко не прорвалось утро и солнечный свет не заставил золото сверкать. Я встал и полюбовался плодами своего труда. У меня под ногами лежало будущее. Достаточное, чтобы прокормить нас с бабулей на всю оставшуюся жизнь!
Бабуля все еще глубоко спала, хотя уже светало. Последнее время она спала до тех пор, пока я не уходил в шахты, но я был настолько взволнован, что хотел разбудить ее и показать наше сокровище. Вот какая судьба мне предначертана — быть богатым, толстым и счастливым!
Уголком глаз я уловил призрачное движение. Я крутанулся и увидел фигуру, нырнувшую под окно. Я подбежал к двери и выскочил наружу. Вниз по улице удирали двое. На фоне восходящего солнца они были всего лишь черными тенями, но я узнал эти чудовищные очертания. Фредерик и Бруно.
Меня начало трясти. Все мое волнение испарилось. Меня не волновало, зачем они сюда пришли или какую шутку хотели со мной сыграть. Меня волновало лишь одно.
Видели ли они золото?
Будет Золото — Будет Еда
Я спрятал золото под одеяло. Эйфория, которую я испытывал, глядя на него, испарилась как снег на сковородке. Теперь ее место занял тягостный страх вины, который заставлял колотиться мое сердце.
Я не вышел на работу в срок. Вместо этого я сидел на своем золоте и обдумывал все те вещи, что могли со мной произойти. Фредерик и Бруно могли подумать, что я его украл; скажи они это, и меня арестуют. Меня могут бросить в темницу до конца дней или даже казнить.
Нужно было сказать бабуле, она бы сказала, что делать. Но когда она встала с постели, она всем своим видом это показала. Ведь я мог прясть не просто нитку или пряжу, я превращал солому в золото, а бабуля пыталась меня оградить от этого. Что это за магия такая?
Нет, бабуле говорить нельзя. Но кому-то сказать необходимо, потому что мне было тяжело выносить беспокойство, и я не смогу понять, насколько оно беспочвенно, пока не выскажу все кому-нибудь. Единственным, кто приходил на ум, была Краснушка.
Пока бабуля не видела, я забрал катушку с прялки, завернул ее в тряпку и привязал к поясу.
Фредерика и Бруно не было видно на прииске. В любой другой день я посчитал бы это счастьем, но сегодня это вызывало скорее тревогу.
Феи толпились вокруг меня как никогда. Когда я размазывал грязь по голове, они отлетали на минуту или две, но всегда возвращались. Поэтому я просто предоставил им ползать по мне, а их тонким голоскам пищать и звенеть в моих ушах: «Золото, золото, золото!»
— Ого! Гляньте на него и на фей! — сказала девочка, работавшая в шахте ближе всех ко мне. — Должно быть, ты нашел целый клад.
Ни крошки не нашел.
