ближе, и одного вида ее появления на небольшой поляне было достаточно, чтобы заставить меня заколебаться. Я не хотел убегать от нее — я хотел бежать
к ней.
Мое тело отреагировало на ее красоту так, словно я был животным, увидевшим свою судьбу. Все в этой трансформации, казалось, еще крепче привязало мою плоть к моим инстинктам. Я чувствовал себя волком в теле мужчины. А она была моей парой.
Я перестал сдерживаться и рванулся вперед, чтобы сократить расстояние между нами. Моя кровь закипела от ее близости, а аромата, исходящего от ее кожи, было достаточно, чтобы свести меня с ума.
Она ахнула, когда я остановился перед ней, и я мог сказать, что эта перемена во мне заставила ее занервничать. Но я никогда не причиню ей боли. Она была для меня всем. Мысль о том, чтобы навредить ей, была невообразима. Я бы отдал свою жизнь за нее. Я бы защитил ее от всего, что этот мир может обрушить на нее, и крепко держал бы ее в своих объятиях до того дня, когда она умрет.
— Ты в порядке? — Келли вздохнула, посмотрев на меня, и я увидел, насколько неуверенно она чувствовала себя в моем присутствии.
— Я… — я действительно не знал, что ей ответить. Я не мог полностью осознать, что со мной произошло, но, глядя в ее глаза, я был уверен в одном. — Я это все еще я, — выдохнул я. — Несмотря на то, что я такой… — Я указал на свое недавно улучшенное телосложение, пытаясь подобрать подходящее слово для этого. — И я все еще люблю тебя с яростью тысячи солнц.
Улыбка тронула ее полные губы, и мне до боли захотелось поцеловать ее, но я заколебался, когда ее аромат снова окутал меня.
Мое новое тело было диким, наполненным плотским желанием к ней, которому я жаждал подчиниться, но я не мог отрицать голод, который испытывал, слушая биение ее сердца. Прямо под совершенством ее плоти протекала река ее жизненной силы, которая взывала ко мне, как сирена в волнах.
— Мы можем все исправить, Магнар, — медленно произнесла Келли. — Мы можем снять проклятие.
Я замер, обдумывая ее слова, и понял, что она имела в виду. — Ты хочешь, чтобы я остался таким?
— Хотя бы ненадолго, — взмолилась она, и я заметил слезы, которые она с трудом сдерживала. — Мы так, так близки к тому, чтобы покончить с ним.
Я хотел согласиться, сделать хоть что-нибудь, чтобы остановить боль, которая, как я видел, нарастала в ней. Но я колебался. Как я мог просто стать тем, за уничтожение чего боролся всю свою жизнь? Как я мог отказаться от всего, что делало меня тем человеком, которым я был?
Я протянул руку, чтобы провести пальцами по ее лицу, и она закрыла глаза, откликаясь на мое прикосновение.
Жар ее кожи вызвал во мне желание, и я уступил зверю, который бушевал в моей груди, когда схватил ее за подбородок и притянул ближе.
Она ахнула, когда мой рот накрыл ее, и я издал удовлетворенное рычание, когда она подчинилась моим требованиям, приоткрыв губы, и я просунул язык ей в рот.
Ее кожа была мягкой, как шелк, под моими пальцами, а ее губы прижались к моим, еще больше разжигая мое желание. Я хотел от нее большего, всю ее, каждый дюйм ее плоти и каждую каплю ее крови.
Нет, не это. Я подавил свое желание ее крови, сосредоточившись на неописуемом ощущении ее тела, прижатого к моему. Если я смогу сосредоточиться на этом, тогда жжение в моем горле пройдет. Я знал, что смогу отогнать его, если просто отвлекусь от него достаточно, а прикосновений Келли было более чем достаточно, чтобы отвлечь меня.
Я поднял ее на руки, обнаружив, что она невероятно легкая благодаря моему дару истребителя и способностям вампира вместе взятым, словно она весила не больше перышка, лежащего в моей ладони.
Я бросился через поляну, прижимая ее к огромному дубу, который содрогнулся от силы нашего столкновения.
Келли зашипела от боли, когда я случайно слишком сильно прижал ее к стволу. Но она не прекратила целовать меня, ее руки запутались в моих волосах, и она вцепилась в меня, притягивая ближе, как будто она нуждалась в этом так же сильно, как и я.
Я зарычал глубоко в глубине своего горла, когда отпустил ее губы и провел ртом по ее подбородку. Я схватил ее рукой за подбородок и повернул ее голову так, чтобы завладеть ее горлом.
Мои губы скользили по ее коже, и стук ее сердца подстегивал меня. Ее кожа была такой мягкой и податливой, требующей большего моего внимания. Ее запах сводил меня с ума, и я был уверен, что она чувствовала толщину моего члена, прижатого к ней.
Я снова поцеловал ее в шею, и в моем горле начала нарастать боль, когда я почувствовал, как под моими губами бьется ее пульс.
Мои зубы коснулись ее кожи, и моя хватка усилилась, когда я застонал от желания, удерживая ее на месте, поскольку я жаждал большего.
Мои клыки покалывало, когда я коснулся ими ее шеи, и она замерла в моих объятиях, больше не притягивая меня ближе.
— Все в порядке, — выдохнула она, и ее руки выпустили мои волосы, и вместо этого она нежно погладила меня, проведя кончиками пальцев по моим плечам. — Ты можешь укусить меня, если тебе нужно.
Паника охватила меня, когда я внезапно осознал, что делаю, и я отпустил ее, с отвращением отстранившись.
Она упала на землю, когда я молниеносным движением попятился, и я выставил руку между нами, когда она поднялась на ноги, снова двигаясь ко мне.
— Прости, — выдохнул я, и меня захлестнуло отвращение к тому, что я чуть не сделал с ней.
— Я понимаю, — сказала она, и в ее глазах блеснула жалость. — И все в порядке, я клянусь. Тебе нужна кровь, и я дам тебе все, что угодно…
— Только не это, — взмолился я.
Она кивнула, соглашаясь с тем, что я говорил об этом, и ее глаза переместились на поляну. Она быстро пересекла ее, наклонившись, чтобы поднять бутылку с земли, куда она ее уронила. Я знал, что находится внутри этого сосуда, и снова покачал головой в знак решительного отказа.
— Я думаю, тебе следует подумать…
— Нет, — прохрипел я, хотя мое тело слегка придвинулось к ней вопреки моим словам. — Пожалуйста, не навязывай мне это. Я не могу этого сделать, я просто… не могу.
— Хорошо, — выдохнула она, опуская бутылку, поскольку приняла
