class="p1">Я посмотрела на неё, надеясь увидеть хоть какой-нибудь намёк на ложь. Дрожь в голосе. Глубокий вздох. Это должна быть Джемма. Потому что иначе это означало, что Август обо всём знал, а я не понимала, что с этим делать. Руки начали дрожать.
– Я не знаю! Либо стихи от него, либо от кого-то, кто притворяется им. Думаешь, кто-то узнал? Кто-то решил меня шантажировать?
Вот чёрт.
Если Август знал про мой обман, то что останавливало его от того, чтобы рассказать всем, что я лгунья?
– Чёрт подери, – произнесла Джемма, читая мои мысли. – Как он узнал?
– Есть вопрос получше: зачем он прислал это? Чего он хочет?
Должно быть, у него был какой-то скрытый мотив, раз он отправил любовное письмо вместо того, чтобы вывести меня на чистую воду сразу. Но что бы Август ни хотел от меня, я не собиралась плясать под его дудку.
– Это два вопроса. Если бы он тебя шантажировал, то приложил бы письмо с требованиями или что-то подобное. Там больше ничего нет?
Оставив стихотворение Джемме, словно это была бомба, которая могла вот-вот взорваться, я взяла ножницы и разрезала конверт по краям, но мы так ничего и не нашли.
– Ничего. Он только извинился, что опоздал к годовщине, и выразил надежду, что подарок мне понравится.
– М-да, совершенно ничего жуткого.
– Но в этом же есть что-то притягательное. Если бы кто-то прислал мне такое по-настоящему, я бы сошла с ума от счастья.
– И правда. – Джемма провела пальцами по чёрным строчкам, тыкая в каждое незакрашенное слово. – Что будешь делать?
– А что мне остаётся? Порву с ним, прежде чем он меня выдаст. Если кто-нибудь узнает, мне конец.
– Что ж, это признание в любви поможет тебе справиться с разрывом отношений.
– Джемма, это не смешно.
Как бы мне ни хотелось верить, что это стихотворение было порождением искренних чувств, опыт подсказывал, что я пыталась обдурить саму себя.
К половине восьмого субботний завтрак был в самом разгаре. Но меня так отвлекали мысли о стихотворении и его отправителе, что я ошиблась в заказах и дважды принесла еду не на те столики. Джемма посылала мне убийственные взгляды каждый раз, когда я оказывалась слишком близко к кассе, под которой спрятала конверт.
– Если ты сейчас же не вернёшь голову на место, я закопаю её в компосте, – предупредила она.
Я понимала, что Джемма пыталась заботиться обо мне, поэтому не могла на неё злиться. К тому же этим утром ей пришлось не только обслуживать свою секцию, но и исправлять мои косяки.
– Ты права, прости. Сейчас соберусь.
– Судя по твоему новому столику, вряд ли.
Я проследила за её взглядом, и моё сердце начало совершать чудеса акробатики в груди. Не просто сальто или переворот, а целую олимпийскую программу. И всему виной был Рен. Они с Ланой устраивали свидания в кафе каждую неделю, но сегодня он почему-то пришёл один и выглядел таким потерянным и брошенным, будто случайно попал в другую реальность и не знал, как вернуться обратно. Вот только всё происходило по-настоящему.
– Может, ты его обслужишь? – спросила я, кивнув в его сторону.
– Твоя секция. Твоя влюблённость. Твой посетитель, – сказала она, делая вид, будто стряхивает на меня воду.
– Тсс! – Я метнулась закрыть ей рот рукой, чтобы никто случайно не услышал лишнего. Я ведь должна была любить Августа, мне не мог нравиться кто-то ещё. Особенно Рен после его расставания с девушкой, с которой встречался целую вечность. – Если правда хочешь доказать, что письмо прислала не ты, то такие комментарии меня не убедят.
– Компост, – напомнила она и ушла в другом направлении, не оставляя мне иного выбора, кроме как обслужить Рена.
Когда я приблизилась к нему, он резко поднял голову, и надежда заискрилась вокруг него. Правда, искры тут же исчезли, стоило ему понять, что перед ним всего лишь я. А вот разочарование, что вспыхнуло во мне, видимо, собиралось гореть вечно. Я заставила себя улыбнуться, и он сделал то же самое.
– Привет, Мо, – произнёс он голосом таким же убедительным, как и его улыбка. То есть совершенно фальшивым. Я могла увидеть, что ему больно, даже без медно-бирюзовых завитков ауры вокруг. В его сердце была дыра, заполнить которую могла только Лана. Да и в жизни тоже.
Я обманывала себя, если думала, что могу заполнить эту пустоту. Эпичную историю любви я выдумала. И как бы мне ни хотелось верить, что я знала о любви всё, как такового опыта у меня не было. Никто не хотел встречаться с девушкой, которая чудесным образом видит любовь, – слишком много давления. Были парни, с кем я целовалась, но ни один так и не решился вступить со мной в отношения.
Правило любви № 5:
Хороший поцелуй не восполнит отсутствие заинтересованности.
– Привет, Рен. Не ожидала тебя сегодня увидеть.
Он посмотрел на пустой стул перед ним, а затем снова на меня. Его взгляд был ясным и сосредоточенным. Как будто он намеревался сохранить хоть какие-то остатки своей нормальной жизни, даже если Ланы в ней не будет.
– Почему? Я думал, что субботнее утро – это наша фишка.
Наша фишка? Я всегда ждала его появления, даже если бóльшую часть времени его рот был слишком занят Ланой. Но я никогда не позволяла себе надеяться, что он приходил ради меня. Я всегда пыталась привлечь внимание Рена. Например, когда мне было десять, я записалась в организованный его отцом лагерь для сёрферов, потому что Рен работал там инструктором, хотя я даже не умела задерживать дыхание под водой, не зажимая нос. А когда дедушка Рена вернулся из ежегодной семейной поездки в Японию и рассказал мне о философии ваби-саби – нахождении прекрасного в природе и её мимолётности, я целый семестр занималась фотопроектом на эту тему.
Может, заставить Рена заметить меня всё же было реально?
– Наверное, так и есть. Тебе как обычно?
– Думаю, мне хочется попробовать что-то новое. Выйти из зоны комфорта. Какое у вас сегодня Франкенченье?
Франкенченье, названное так в честь монстра Франкенштейна[5], было нашим особым блюдом выходного дня, которые мы с Джеммой создавали по очереди из самых разных ингредиентов. Её отец обладал правом вето, но он использовал его лишь однажды против каждой из нас. Их раскупали почти мгновенно, поэтому если ты не пришёл рано, то рискуешь остаться ни с чем.
– На этой неделе мы предлагаем «Пасхальный взрыв». Это обычное песочное печенье с кусочками шоколадных яиц, а сверху – жареная курица. Ещё мы подаём с
