Кстати, официальная регистрация рекордов по легкой атлетике в России началась в 1900 году, и в беге на 100 метров автором лучшего результата (12,6 сек.) стал П. Москвин.
Петр Павлович Москвин погиб во время Ашхабадского землетрясения в 1948 году.
Дату первых российских соревнований признали и на официальном уровне, потому в 1908 году, в честь двадцатилетия первого забега, провели первый чемпионат России по легкой атлетике. В нем участвовало, правда, всего около пятидесяти спортсменов, но ценность чемпионата была в другом: он дал толчок для появления спортивных кружков в Москве, Киеве, Одессе, Самаре… И в 1911 году был создан Всероссийский союз любителей легкой атлетики, объединивший около 20 спортивных кружков из различных городов. Еще год спустя наша команда впервые приняла участие в Олимпийских играх в Стокгольме. Здесь надо только сделать одно уточнение: впервые – под эгидой своего Национального Олимпийского Комитета. До этого у нас ведь и на Олимпиаду в Париж один участник заявлялся (но не выступил там), и в Лондон по инициативе российских спортивных клубов и обществ восемь спортсменов ездили, но лишь пять из них выступили на его аренах, причем, кроме Н. Панина-Коломенкина, о котором речь уже шла выше, призерами стали борцы А. Петров и Н. Орлов.
Именно Олимпийские стадионы явились по сути первой международной ареной, на которой выступили не только наши соотечественники, но и легкоатлеты многих других стран. Ведь чемпионаты мира, кто не знает, начали проводиться гораздо позднее, лишь с 1983 года. (Правда, до этого, в 1976 и 1980 годах, проходили чемпионаты мира в дисциплинах, не входивших тогда в олимпийскую программу – ходьба на 50 км у мужчин, бег на 3 000 м и бег с барьерами на 400 м у женщин).
И потом, Олимпиада – это ведь не просто «голы, очки, секунды» – это философия! Это демонстрация того, каким, собственно, спорт должен быть и ради чего поднимаются над стадионами знамёна с пятью кольцами, демонстрация уровня зрелости политиков, начиная от руководителей государств.
Каким оказался этот уровень в Париже и Сент-Луисе, мы уже увидели – спорт там был на задворках. Теперь предстояло проведение очередной, IV Олимпиады. По начальным планам состояться она должна была в Италии, однако…
Всё решил Везувий!
Однако верна пословица: не было бы счастья, да несчастье помогло.
Кто знает, как прошли бы Игры в Италии, но этого не случилось.
А случилось вот что.
На сессии МОК, которая состоялась в Лондоне в 1904 году, в качестве претендентов на место проведения IV Олимпийских игр Лондон вообще не значился. Рассматривались другие кандидатуры: Берлин (Германия), Милан и Рим (Италия). Пьер де Кубертен отдал свой голос за столицу Италии, его поддержали король этой страны, Папа Римский, мэр Рима, и только премьер-министр выразил опасение, что у государства маловато денег для проведения такого масштабного мероприятия. Тем не менее, решение было принято, но спустя два года свои коррективы внесла природа.
Ранним апрельским утром 1906 года, который уже раз за свою историю, проснулся Везувий. Камни весом до двух тонн разрушали жилые дома и церкви стоявших поблизости селений. О церквях упоминаю не для красного словца. Дело в том, что когда вулкан стал проявлять свою активность, крестьяне поспешили спрятаться за стенами соборов. Увы! Сотни трупов, сожженные деревни, крупные разрушения в городах Терциньо, Сан-Джузеппе, Оттавиано…
В общем, Италия отказалась принимать Олимпиаду, и отказ этот был понят.
Тогда представители МОК в срочном порядке едут в Афины, чтобы встретиться там с… председателем Британской олимпийской ассоциации Уильямом Гренфеллом, прибывшим в Грецию на… Олимпийские игры. Скажете, что с Гренфеллом надо было встречаться в Лондоне, а в 1906 году Олимпийские игры не проводились? Так нет же, проводились! Об этом сейчас редко пишут, поэтому есть смысл напомнить суть дела.
И греческое правительство, и греческий НОК неоднократно заявляли, что их страна как родоначальница вправе оставаться хозяйкой Олимпийских игр вовеки веков. Неудачные по организации французские и американские игры только усилили позицию Афин, но Международный Олимпийский Комитет не разделял эту точку зрения. Однако одну уступку сделал: разрешил проводить так называемые Внеочередные игры, не предусмотренные олимпийскими правилами. Окончательный статус их еще не был продуман, но в 1906 году первая (и оставшаяся единственной) межолимпиада состоялась, собрала, кстати, участников больше, чем выступало олимпийцев в Сент-Луисе.
Вот здесь-то и прошли переговоры членов Олимпийского комитета с Гренфеллом. Конечно, не сам он всё решал, но к концу того года в МОК поступило официальное письмо с согласием провести Олимпиаду в Лондоне. Правда, с одним условием, которое резануло ножом по сердцу Пьера де Кубертена. Как мы уже знаем, в Париже и Сент-Луисе Игры «пристегивались» к Всемирным торговым выставкам, были просто придаточным рычажком в ином деле, и в Англии, сославшись на катастрофическую нехватку времени для подготовки Олимпиады, её предложили увязать с Франко-Британской выставкой. Тут же, правда, заверили, что учтут чужие ошибки и в этой совместной программе спорту уделят подобающее место. В качестве подтверждения этих заверений пообещали к началу Игр построить стадион, такой, какого еще не видела Европа. И слово сдержали!..
Только прежде чем рассказать о нем, надо, думается, посвятить читателя в проблемы строительства спортивных объектов в те годы.
До середины девятнадцатого века подобного строительства вообще не было. Мы знаем, что Средневековье не просто временное понятие – ему присущи политические и социальные отличия от других времен. Занятия физическими упражнениями тогда расценивались как богохульство, ими могли заниматься лишь военные, но для этого никаких специальных построек возводить не надо было, годились плацы и казармы.
Вот почему, когда пришло время проводить первую возрожденную Олимпиаду, в Греции для этого нашелся лишь один достойный спортивный объект: Мраморный стадион «Каллимармаро», называемый еще «Панатинаикосом» (дословно – прекрасный мраморный). Построен он был еще во времена древних Олимпиад, но не для них. Это был, как бы сейчас сказали, объект городского подчинения, возведенный по инициативе архонта (мэра по-нашему) Ликурга для Панафинейских игр, которые проводились раз в четыре года в честь богини Афины в третий олимпийский год в первый месяц аттического года, в соответствии с нынешним календарём длившийся с 15 июля по 15 августа. О размахе и популярности тех соревнований и того отношения к спорту говорит хотя бы такой факт: в античные времена стадион претерпел две реконструкции: сначала деревянные трибуны были заменены на мраморные, а затем сам он был увеличен и мог принять… 50 тысяч зрителей!
Перед первой Олимпиадой, в 1895 году, «Панатинаикос» был реконструирован, но, что нужно подчеркнуть, по старым лекалам, потому, наверное, правильнее говорить о его восстановлении, а не о реконструкции. В древности, правда, беговая дорожка составляла 192 м 25 см, и спортсмены, бежавшие на большие дистанции, в конце её разворачивались и проделывали обратный путь. Теперь же беговая дорожка шла по кругу, но вираж при этом был слишком крут, что снижало скорость бегунов и лишало их возможности выполнять на данном отрезке какие бы ни было маневры. На этом стадионе в 1896 году проходили олимпийские состязания по легкой атлетике.
(Надо сказать, что и в ходе греческой Олимпиады-2004 «Панатинаикос» тоже являлся ареной состязаний: здесь выявляли сильнейших стрелки из лука и финишировали участники марафонского забега).
А вот что к первой Олимпиаде построили с нуля, так это велодром «Нео Фалирон». Велоспорт был весьма популярен во второй половине XIX века, особенно трековые гонки. Стадионы для них появлялись во многих европейских странах, в том числе и в России: в Риге, Одессе, Киеве. Треки были здесь цементные, а в Санкт-Петербурге смонтировали сборно-разборный деревянный, правда, длиной всего 250 метров. «Нео Фалирон» по конструкции напоминал современные велодромы, и в то время был, конечно же, образцом.
Искусственных бассейнов в Афинах не было, и соревнования по плаванию проводились на открытой воде – в заливе Эгейского моря. Спортивная гимнастика, тяжелая атлетика – эти виды спорта тоже проходили на открытом воздухе – площадках Мраморного стадиона. Так что строительство олимпийских объектов в стране выше сказанным и ограничилось.
В Париже если что и можно было назвать объектом, построенным к Олимпиаде, то это с большой натяжкой – «Стад-Велодром Парк де Пренс», прекрасный многофункциональный стадион, с велотреком вокруг игрового поля. На поле играли регбисты и футболисты, а на треке сражались за победы велосипедисты и мотогонщики. В дни Олимпиады-1900 борьбу за медали здесь вели велогонщики и футболисты, но надо уточнить, что начали строить стадион в «Парке принцев» задолго до того, как было принято решение проводить II Олимпиаду во Франции, а распахнул он свои ворота для зрителей и спортсменов еще в 1897 году.
