Читаем без скачивания Тающий человек - Виктор Каннинг

Прежде чем рассмеяться, он обдумал и этот ответ. Затем, к моему удивлению, он дружелюбно сказал:

— У вас стандартное представление о миллионерах, не так ли? И вы выбрали один из двух стандартных ответов. Грубый и наплевательский. Другой — жаждуще раболепный. Мне надоели оба. Почему просто не быть самим собой?

— Вы просите о невозможном. Но я прошу прощения, если это прозвучало грубо. Почему просто не рассказать мне, что за дело, и не позволить мне начать работу... если я, конечно, возьмусь за это дело.

— Вы возьметесь за него, иначе вас бы здесь не было. Дело простое. Я потерял автомобиль. Точнее, “Мерседес-Бенц 250SL”. Регистрационный номер — 828В9626. Красный седан модели шестьдесят шестого года...

Он продолжал говорить, а я думал, что я сам не отказался бы от такого. Они продавались в Англии и стоили около трех тысяч фунтов. Элегантная, с четкими линиями машина, предназначенная для острой езды, современная, но эта современность не из тех, что проходят и быстро уходят, со смелыми техническими современными решениями... Я мог бы услышать все это из уст Миггза, если бы он продавал эту модель.

— Она пропала где-то между Каннами и Эвьеном. За рулем была моя падчерица Зелия. Это случилось две недели назад.

Он замолчал и выпустил облако сигарного дыма.

— Вы сообщили в полицию?

— Да. Но я не верю в их успех. У них по горло других дел. Они будут ждать, пока не всплывет где-нибудь... а если не всплывет, тогда...

Он пожал плечами.

— А если она не всплывет, это разобьет ваше сердце? Я полагаю, она застрахована от кражи?

— Да.

— Тогда почему вы так хотите вернуть эту машину?

— Скажем, просто хочу. Я не люблю терять вещи. Я хочу ее вернуть и хочу узнать, у кого и где она была. Все подробности.

Мы посмотрели друг на друга через неподвижную пелену сигарного дыма.

Я сказал:

— Вам нужно что-то еще.

Он улыбнулся мне, согревая бокал бренди в своих больших ладонях.

— Возможно.

— Вам нужно что-то, что находилось в машине.

— Очевидно.

— Спрятано в ней?

— Да, Миггз был прав, говоря о вас.

— Забудьте Миггза. Это и ребенку понятно. Ваша дочь знала, что в машине что-то спрятано?

— Нет.

— А сейчас знает?

— Нет.

— А ваша вторая дочь?

— Нет. И я не хочу, чтобы им это стало известно. Это не имеет к ним никакого отношения.

— Мне скажут, что спрятано в машине?

— Нет, если это не будет абсолютно необходимо для ее розыска. Теперь задавайте второй вопрос, мистер Карвер.

— Какой именно?

— Является ли то, что спрятано, чем-либо незаконным, запрещенным законом, скажем, наркотиками, золотыми слитками, бриллиантами и тому подобным?

— Ну, допустим.

— Там нет ничего, что бы заинтересовало полицию. Нечто очень личное. Скажем, документы.

— Вы сообщили полиции об этих спрятанных документах?

— Нет.

— Почему?

— Потому что, хотя полицейские организации и прекрасны, если они узнают, что мне нужна машина из-за спрятанных в ней документов, этот факт может просочиться за пределы их расследования, а я не хочу, чтобы знали, что мне наплевать на машину, а нужны только документы. Чем меньше людей знает об этом, тем лучше. Еще бренди?

Я отрицательно покачал головой. Он наполнил свой бокал.

— Где, — спросил я, — все это случилось?

— Где-то по дороге из Эвьена в Канны. Денфорд сообщит вам все известные ему подробности. Но чтобы узнать все детали, вам придется увидеться с Зелией. Я надеюсь, вам удастся узнать у нее больше, чем это удалось мне.

— Почему вы так думаете?

— Хотя я ее очень люблю, она меня очень не любит. Но известно, что по пути в Канны она остановилась в отеле. На следующий день она выехала... через сорок восемь часов она появилась в Каннах без машины.

— И каким было ее объяснение?

— Никаким.

— У нее есть язык. И у нее должно быть объяснение.

— Но только не у Зелии. Она абсолютно ничего не помнит из того, что произошло в эти сорок восемь часов.

— Вы этому верите?

— Я пригласил двух ведущих французских специалистов по амнезии, чтобы они обследовали ее. Они подтверждают, что у нее потеря памяти.

— Люди иногда забывают, потому что правда слишком неприглядна, чтобы вспоминать ее.

— Именно.

— А почему вы думаете, что она откроется мне?

— Я не знаю, откроется она или нет. Если нет, то тогда ваша задача усложняется... Но если она не потеряла память, у нее может с языка сорваться что-нибудь, что может пригодиться в деле. Я хочу, чтобы это сделали вы. Я думаю, что вы именно тот человек, который может сделать это.

— Потому что Миггз рекомендовал меня?

— Первоначально, да. После этого я навел еще кое-какие справки. Они полностью подтвердили слова Миггза. У вас есть свои слабости — некоторые из которых, должен сказать, я разделяю — но если вы беретесь за дело, вы не нарушаете взятых обязательств. Верно?

— Если деньги хорошие.

— Вы можете назвать свои условия. Определите это с Денфордом. Я даю вам карт-бланш на все расходы, пока вы работаете на меня. Сюда входит все, включая любые передышки и развлечения, необходимые вам для поддержания хорошей формы. Кроме того, я добавлю тысячу фунтов премиальных, если вы найдете машину и документы.

— Даже если они, возможно, будут и не в машине?

— Совершенно верно. Но я думаю, они там. Возможность случайного обнаружения исключена.

— Зачем перевозить важные документы в машине, за рулем которой была ваша дочь, которая понятия не имела о их существовании? — спросил я.

Он улыбнулся.

— Потому что они важные.

— Вы могли бы послать их из Эвьена в Канны заказной почтой.

Улыбка стала шире.

— Ну, мистер Карвер. Не станете же вы говорить мне, что никогда не слышали о пропажах почтовых отправлений.

— И машину могут украсть.

— Жизнь полна неопределенностей. Можете вы назвать верный способ пересылки ценной вещи из одного места в другое?

— Нет. Нет, если кому-то еще нужна эта ценная вещь или пачка документов.

— Именно.

Я встал.

— Сколько людей знали, что вы собираетесь пригласить меня сюда?

Он тоже встал.

— Я, Джулия, Тиш Кермод, Денфорд, несколько человек из прислуги и, конечно, Миггз. И два-три человека, у которых я справлялся о вас. А что?

— То, что меня не покидает чувство, что сегодняшние две пули предназначались мне.

— Уверяю вас, что не вам.

— Почему вы так в этом уверены?

— Потому что за последний месяц было три телефонных звонка с угрозами моей жизни. А сегодня вечером, сразу после нашего возвращения был четвертый. Звонил мужчина. Если я точно помню слова, сказано было следующее: “Сегодня тебе повезло. Но я достану тебя, ублюдок”.

Он широко улыбнулся. Конечно, он мог наврать.

— Кажется, это вас не беспокоит.

— Возможно, я не показываю этого, мистер Карвер, но меня это беспокоит. Мне нравится жить. Но в любом случае, покушение на мою жизнь не имеет никакого отношения к нашему делу. Вы хотите поговорить с Денфордом сейчас или утром?

Я посмотрел на часы. Было уже за полночь.

— Он, наверное, уже спит.

— Я всегда могу поднять его.

Конечно, если ты — миллионер, какое тебе дело до чьего-либо сна. Но в эту ночь мне не хотелось смотреть в те моргающие агатовые глаза.

— Лучше утром.

— Хорошо. Но прежде чем уехать, возьмите у Денфорда список моих передвижений на следующей неделе. Я хочу, чтобы вы сообщали мне о ходе поисков как можно чаще. — Он осушил свой бокал и подмигнул мне. — Я, большой человек, мистер Карвер. И у меня большие аппетиты. Я люблю жизнь и я готов любить людей. Но я — миллионер. И на самом деле меня никто не любит.

— Я не думаю, что эта мысль не дает вам спать по ночам.

Впервые с явно ирландским акцентом, он произнес:

— Ты чертовски прав, парень.

Как только моя голова коснулась подушки, я выключился. Проснулся я через два часа. Какое-то время я лежал, пытаясь определить, где я и что меня разбудило. Затем через открытое окно балкона в комнату упал луч фонарика. Луч исчез, и на фоне серого ночного неба я увидел какую-то фигуру, подходящую к окну и влезающую в него. Через мгновение я услышал, как скрипнуло кресло и женский голос произнес:

— Черт бы побрал это дурацкое кресло.

Я вспомнил записку Джулии, сел в кровати и включил лампу.

Она стояла у окна, одной рукой опираясь на спинку кресла, а другой — потирая левую лодыжку. На ней было короткое вечернее платье и ее волосы были взъерошены.

Она сердито посмотрела на меня и сказала:

— Вы же знали, что я приду. Зачем вы поставили здесь это чертово кресло?

— Оно стояло там с момента моего прихода. И как сегодня была переправа через балкон — бурная?

— Говорите тише.

Джулия повернулась и задернула на окне занавески. Затем она подошла и села на край кровати. Даже в моих полных сна глазах она выглядела прекрасно. Она поджала левую ногу и снова стала потирать лодыжку. Нога была замечательная.