Читаем без скачивания Тающий человек - Виктор Каннинг

— Карвер слушает.

— А, Гаффи говорит, дорогуша. Тебе не стоит тратить время и идти ко мне. Я буду у тебя через пять минут.

Он повесил трубку, а я уставился в пространство. Я это частенько делал. Ты просто смотришь в него и через какое-то время обнаруживаешь, что ты абсолютно ни о чем не думаешь, и пока это длится, тебе хорошо и покойно.

Глава третья

“Ты можешь спрятать пламя,

но что ты будешь делать с дымом?”

Полное имя Гаффи было Джеральд Алстер Фоули. Если любого в Ярде можно было назвать моим близким другом, то он был самым близким, но даже это нас не слишком сближало. Однако хотя деловое общение со мной приносило ему сплошные напряги и катастрофы, он был всегда любезен и воспитан. Приятно осознавать, что кто-то, кто с готовностью запихнул бы тебя на угли и поджарил, постоянно улыбается тебе и бормочет извинения.

Официально он был старшим детективом в Отделе С, зарабатывая около двух с половиной тысяч фунтов в год. С его качествами и способностями он мог бы зарабатывать в производственной сфере раз в десять больше, но, мне представлялось, там бы он страдал от недостатка острых ощущений и забавных происшествий. А Гаффи любил острые ощущения и разнообразие. Даже при одной только мысли о них его зелено-желтые кошачьи глаза сужались, и он начинал мурлыкать. Он был похож на тощего бродячего кота, и если его уши и морда не были разодраны в битвах с другими кузьками и васьками, то только лишь потому, что он знал, как себя вести в драках, как и почти всякий известный мне мужчина. Никто из знакомых мне работников Ярда никогда не рассказывал о специфике своей работы. Но я точно знал, что Гаффи два года исправно посещал дом 26 по Рю Арненгод в столице Франции и, насколько мне было известно, все еще работал на Интерпол.

Он сидел у стола напротив меня, курил свою привычную “Датч Шиммельпенник”, улыбался и вообще выглядел так, словно был готов поверить каждому моему слову и, в свою очередь, ожидал, что я поверю ему.

Я очень аккуратно рассказывал о причинах моего интереса к покойному Джозефу Боване. Я рассказал ему все о моем визите к О'Дауде, не упомянув лишь о характере работы, полученной мною от моего клиента, и о душевном ночном разговоре с Джулией. Также я не сказал о полевом бинокле и о двусторонней радиосвязи в лодке на озере. Возможно, О'Дауда приказал убить Бовану, а возможно, это был несчастный случай. Если это был все же не несчастный случай, тогда О'Дауда очень отзывчив, защищая либо меня, либо себя. В любом случае, этика и здравый смысл говорили мне, что не следует пускаться в размышления с таким человеком, как Гаффи, до тех пор, пока меня не возьмут за руку и не подведут к этому.

Когда я закончил, он вежливо сказал:

— Хороший конспект всей истории, дорогуша. Четкий, подтянутый и лишенный всех существенных деталей. Например, такой, как суть задания О'Дауды.

— Он хочет, чтобы я нашел ему кое-что. Чисто розыскная работа. Ты настаиваешь на моем сообщении всех подробностей?

— Не сейчас. А может быть, и вообще никогда. Как ты думаешь, почему Бована хотел убить тебя или О'Дауду?

— Понятия не имею. Расскажи мне о Боване.

— Охотно. Винтовка, из которой он стрелял, была найдена в разобранном виде в одном из багажных отсеков мотороллера. Он был студентом. Не Лондонского университета, а коммерческого колледжа. Перед этим он закончил курсы компьютерного управления. Но все это ничего не значит. Просто крыша для политической деятельности. Знаешь, сколько африканских политических групп действуют из Лондона в настоящий момент?

— Нет.

— Гораздо больше всех уже существующих организаций польских, русских и других, бежавших от европейских тюрем. На них натыкаешься на каждом шагу. Половина из них — такие же безобидные организации, как и общества “Кому за тридцать”. Из остальных одни — разведывательные организации ряда африканских государств, другие — организации политических изгнанников, которые хотят вернуться на родину, влекомые ветром перемен. Некоторыми из них управляют идеалисты, но большинство — авантюристы и пройдохи. Некоторые их действия могут вызвать смех, другие — слезы, а от некоторых кровь стынет в жилах. Вообще-то, все они — мелочь, но нам приходится держать их в поле зрения. Твой интерес к Джозефу Боване, естественно, разжег мое любопытство. Он был одним из кровезамораживателей — наемный убийца.

— И кто его нанимал?

— Я не знаю. Поэтому-то я и говорю с тобой, старина. — Он встал. — Мысля логически — а я не сомневаюсь, что ты пришел к этому еще до меня — если он хотел убить тебя, значит, кто-то очень не хочет, чтобы ты занимался поисками или чем-то еще для О'Дауды.

— О'Дауда говорит, что это была ошибка. Им нужен он.

— Может быть, может быть. И говоря между нами, старик, я бы не пролил слезу. Но это не для записи.

— Тогда что, — спросил я, — ты здесь делаешь?

Он был искренне удивлен.

— Как, просто беседую. Не видел тебя тысячу лет. Мне всегда приятно поговорить с тобой.

— Тебе, конечно, не пришло в голову, что, возможно, О'Дауда устроил Боване аварию с летальным исходом?

— Я уверен, что это он. — Он очаровательно и обезоруживающе улыбнулся. — И так же, как мы не можем схватить за руку больших ребят, стоящих за контрабандой золота через Лондон, Бейрут и Калькутту, хотя мы их всех прекрасно знаем, мы не можем сделать это и с О'Даудой. Они отдают приказы, но эти приказы спускаются вниз по очень тонкой, неуловимой, подобно осенней паутинке цепочке.

— Поэтично.

— Совсем нет, старина. Паутина наиболее видна поздней осенью, в начале декабря. Кстати, в это же время едят гусей. И на сковородку всегда попадает только глупый гусь.

— Еще минута, и у меня навсегда пропадет аппетит к гусиному паштету.

— У тебя не пропадет.

Я открыл для него дверь и спросил:

— У Ярда или Интерпола есть что-нибудь на О'Дауду?

Я увидел, как сузились кошачьи глаза, и мне стало чертовски ясно, что сюда он пришел не просто так, и уж, конечно, не для милой беседы.

— Абсолютно ничего. Он — уважаемый миллионер. Все, что нам известно о нем, можно найти в альманахе “Кто есть кто”... ну, почти все.

— И тебе от меня ничего не нужно?

— Старик, ты говоришь как нашкодивший мальчишка, который был вызван на допрос и с удивлением обнаружил, что его отпускают.

— Я он и есть. Обычно, ты не тратишь время вот так.

— Был бы рад быть тебе полезен. Но нам от тебя ничего не нужно. Конечно, если в процессе своей работы ты наткнешься на что-нибудь, что, по-твоему, будет представлять серьезный интерес для полиции, можешь дать мне знать. Или, так как ты будешь искать эту машину за границей, позвони в Интерпол комиссару Мазиолу.

— Как ты узнал, что это — машина?

— Старина, Миггз мне сказал. Дай знать, если наткнешься на что-нибудь интересное.

— Что, например?

— Все, что привлечет твое внимание. Мы всегда рады помощи от общественности. Даже если это анонимное письмо.

— Вы получили такое письмо, касающееся О'Дауды?

— Да, совсем недавно. Естественно, не могу передать тебе его содержание.

— Какой был почерк? Мужской или женский?

— Не могу сказать, старик. Оно отпечатано на машинке и не подписано. Ну, смотри в оба.

Он ушел.

Иногда мне казалось, что в своей конспирации я захожу слишком далеко. Но по сравнению с ними я был зеленый новичок. Моя предстоящая работа мне совсем не нравилась. С самого начала стали возникать осложнения: Бована стрелял в меня, Джулия хотела, чтобы я отказался от этой работы, а теперь Гаффи, наверное, идет по Нортумберленд Авеню, умирает со смеху, зная, что зацепил меня там, где хотел, и совершенно не спешит сообщить мне, где именно. Мне следовало бы остаться твердым и взять отпуск. Но было уже слишком поздно.

Я подошел к книжной полке и вытащил выпуск “Кто есть кто” трехлетней давности... Ну, а кто будет каждый год покупать новый за шесть фунтов? Тренируя запястье, я донес почти трехкилограммовый фолиант до стола в одной руке.

О'Дауда там был. Вот он. И, судя по статье, было очевидно, что ему наплевать на то, есть он там или нет.

О'Дауда, Кэван; Председатель правления; Атена Холдингз, Лимитид; р. 24 февр. 1903; Образ.: Дублин. Также является директором ряда государственных коммерческих и производственных компаний. Адрес: Атена Хаус, Парк Стрит, Парк Лейн: Гроссвенор 21835.

Была масса вещей, которые можно было написать между этими короткими строками. И, я был уверен, еще целая масса, которая никогда не будет здесь написана, иначе Гаффи не пришел бы ко мне.

Я вытащил почти такой же короткий отчет о путешествии Зелии из шато под Эвьеном в Канны, который мне дал Денфорд.

День первый. Она выехала из шато в два часа дня на красном “Мерседесе”. По ее собственным словам, она поехала на юг, через Женеву, Франжи и Сессиль, к отелю на западной стороне Лак Ле Бурже.