силы, но была почти уверена, что смогу выломать дверь, если пожелаю. Однако я не двигалась. Сидела на мешках, ждала и вслушивалась в голоса.
— Разве вы не чуете? От нее пахнет солнцем!
— От порождения ночи? Быть такого не может!
— Не скалься, Рорджи. Ты учуял это так же, как учуяла я.
Я копалась в своей памяти, пытаясь понять, откуда знаю этот голос. Жесткий, как сталь, резкий, как замах меча.
— Она мечена Солнцеликой, — громко оповестил голос, и до меня, наконец, дошло…
Джараха.
Та самая драконорожденная, которая помогла мне спастись в деревне Йонул, когда я случайно оказалась на поле боя. Она вытащила меня из сражения, в котором чуть не погибла, убитая людьми-артерийцами, и провела в укрытие своего народа. Там нас всех и подорвали.
Она жива? Как?!
— Не веришь мне, так спроси у Лорклар! – наседала Джараха. – Она читала судьбу этой девушки в убежище и сказала то же, что и я. Солнце на ее стороне.
— Было когда-то, — прорычали в ответ.
Я ссутулилась, вновь остро ощутив пустоту в душе и в мыслях. Не так давно я делила их с Яснарой. Или, лучше сказать, Солнцеликой? Она же – Царица Мечей. Богиня войны и солнца, прародительница драконов, оскверненная Воем Ночи, что обратил ее в порождение тьмы. Та, из чьей ярости произошли вампиры.
Звякнул металл. Кто-то громыхнул засовом на моей двери.
Я вскинула голову, готовясь к встрече, но никто не вошел. Послышался визг Антинуа:
— Не трогайте ее!
А затем грозное рычание Джарахи:
— Убери оружие, Рорджи.
— Отойди. Я не хочу с тобой драться.
— А я не хочу, чтобы ты убивал ту, что делила со мной кров. Эта девушка пережила облаву вместе с нами в той деревне. Нас разделили…
— И посмотри, что с ней стало! – грозно пророкотал Рорджи. – Люди надругались над нашей кровью, обратив ее в чудовище! Это унижение!
— И ты хочешь смыть его кровью той, что и так настрадалась?
— Как Полуночник осквернил Солнцеликую, так люди продолжают осквернять наш народ, — не унимался Рорджи.
Полуночником он наверняка именовал Воя Ночи. Боги у драконов и драконорожденных были те же, что и у людей, но носили другие имена.
— Мы десятилетиями жили на чужой земле, чтобы просить людей вернуться к магии и объединиться, — Рорджи сильно злился. Я всерьез боялась, как бы он не проломил дверь, чтобы махом оторвать мне голову и выкинуть за борт. – А когда ничего не вышло, мы попытались остановить возрождение темного бога. И что теперь? Полуночник свободен. Наш народ снова страдает!
Почему-то я ярко представила, как драконорожденный махнул рукой, указывая на дверь, за которой пряталась я.
— Вот именно, Рорджи. Девушка страдает. Она не виновата в том, что случилось.
Я не понимала, почему Джараха заступается за меня. И не понимала, почему ее слова пробуждают во мне почти физическую боль.
Может, потому что я знала, что моя вина на самом деле есть?
Мне не стоило сближаться с Рафаэлем, не стоило ему верить. Не стоило раскрывать свои секреты, узнавать его тайны и принимать поцелуи, где чувства мешались с кровью.
Я до сих пор не понимала, почему Рафаэль не убил меня окончательно. Зачем он возродил меня? Зачем сделал своим отродьем?
— Раз она страдает, мы должны ей помочь найти покой.
Дверь распахнулась. Я отползла, когда полоска света протянулась почти до моих ног. Прямые лучи меня не касались, но само присутствие света – как надоедливая мигрень. Оно истощало и ныло где-то в теле.
Драконорожденный шагнул внутрь. Огромный, широкоплечий. Тело покрыто синей чешуей, а голову с приплюснутой пастью венчали закрученные рога. На нем не было доспехов, лишь набедренная повязка, к поясу которой крепилось множество ножей. Они звякнули, когда Рорджи сделал новый шаг ко мне.
Он ничего не сказал. Сверкнул золотыми глазами с вертикальными зрачками и уверенно перехватил топор перед тем, как замахнуться.
— Не смейте!
Перед Рорджи из портала материализовалась Антинуа. Она раскинула руки, не позволяя драконорожденному двинуться дальше.
— Анти! – вскрикнула я, а через секунду массивная когтистая лапа отпихнула мою подругу в сторону.
Антинуа отлетела к стене и, звучно ударившись о нее всем телом, сползла на пол.
— Что ты вытворяешь?! – Джараха красной молнией ворвалась в тесную комнату.
Я заметила, как она грозно оскалилась, а потом нечеловечески быстро голыми руками выбила у Рорджи топор. Это произошло меньше, чем за секунду. Светлые длинные волосы Джарахи, что подлетели в прыжке, даже не успели вновь коснуться ее спины.
— Рорджи, ты свихнулся?! – Джараха босой стопой, больше похожей на лапу какого-то зверя, наступила на рукоять топора. – Кто дал тебе право нападать на них? Как ты посмел атаковать безоружную человечку?
— Безоружную? Она не прокаженная. В ней есть магия!
— Будто ты не знаешь, что магия людей – это безобидная крупица!
— Они пробрались на туртам без приглашения!
— А разве оно необходимо? Мы обещали, что дадим кров всем беженцам, которые захотят уйти вместе с нами!
Пока Рорджи и Джараха клацали пастями перед мордами друг друга и не переставали скалиться, в комнату вошли другие драконорожденные. Я испугалась, что они добьют Анти, но женщины в платьях, больше похожих на лохмотья, помогли подруге подняться. Они делали это с такой заботой, что у меня не возникло сомнений – Анти больше не тронут. Она в безопасности.
В отличие от меня.
— Кров мы обещали дать людям, но не монстрам.
Эти слова меня немного удивили. Я задумалась. Почему люди так нетерпимы к полукровкам, пока драконорожденные готовы приютить даже врагов? Но тут когтистый палец Рорджи указал на меня:
– Она опасна. Ее голод может кого-то погубить.
— Опасна? – Джараха рассмеялась, схватившись за живот. – Посмотри на нее. Она даже выйти отсюда не сможет. А если попытается – загнется от боли или сгорит. Она ослабла.
Меня окатило холодом от взгляда Рорджи. Я ждала, что он оттолкнет Джараху и кинется на меня, но он лишь раздраженно фыркнул и мотнул головой.
— Их нужно допросить. Обеих.
— Знаю. Поэтому и прошу не отрубать ей голову. Если нужно, это всегда успеем сделать.
Драконорожденные направились к дверям, когда я подскочила на ноги и крикнула на их языке:
— Не трогайте мою подругу! Пожалуйста. Она здесь из-за меня.
Из-за меня… И не
