У Неда было странное социальное положение — вроде и не раб — ошейник-то он не носил, и продать его было трудно — официально он вообще-то приёмный сын Бранка, хозяина поместья, но фактическое положение Неда было ниже, чем у рабов. И даже рабы постоянно ему об этом напоминали. Вот и сейчас, кухонный раб Антур, плюхнул ему миску с кашей так, что та едва не упала в грязь, под ноги рабов. Все захихикали, а Нед невозмутимо сел в конце стола, взяв положенный кусок хлеба и кружку пива. Что толку драться? Попробуй устроить драку, и точно попадёшь под ремень Бранка.
Нед ел, и с интересом прислушивался к тому, что происходило вокруг него. Сразу, как он вошёл в деревню, почувствовал — всё изменилось. Он стал слышать мысли людей и других живых существ!
Коровы мыслили тупо, просто, собаки поумнее, люди — ох люди! И чего только он не наслушался, когда шёл к своему дому! Каких только грязных тайн не узнал! Например — тихая хозяйка бегает к соседскому парню, когда, якобы, идёт к подруге поговорить о том, о сём, и когда она звала его к ужину, в мозгу проплывали картины любовных встреч, да в таких подробностях, в таких ракурсах, что Нед чуть не покраснел, спрятав глаза.
Две молоденькие рабыни, видимо наслышанные о Неде, думали о том, что если бы он не был проклятым ардом, покувыркаться с ним на сене не отказалась бы любая девка — вон какие загребущие руки, как прижмёт…а рост какой! С таким ростом, видать, «инструмент» у него приличный…побольше, чем у хозяина, которого никак не заставишь распалиться как следует!
Антур, оказывается, предпочитает мужчин, а не женщин, и сегодня собрался на свидание с рыбаком Инуком, который живёт на краю деревни. Так-то эти самые отношения между мужчинами в Замаре не преследовались, но и не считались нормой — что-то вроде невредного извращения, мало ли кто чем увлекается? Но дело в том, что Антур всегда хвалился своими победами над женщинами, так что открытие было довольно пикантным.
Чужие тайны пёрли в мозг Неда так, что скорее всего от этих всех мыслей у него и заболела голова.
Мысли бубнили, летали в воздухе, и он не на шутку озаботившись тем, что с ним случилось, стал размышлять — как это вышло? Как получилось, что он слышит мысли?
После недолгих раздумий, понял — это котелок. Похоже, что ему достался какой-то древний магический предмет, и он сдури надел его на голову. Нет — а кто мог знать? Откуда он мог знать, что этот демонский котёл обладает магическими свойствами? Он и был-то весь помят, как будто его раздавили между здоровенными глыбами. Впрочем — вероятно так и было. А Нед ещё умудрился его выправить, даже не разломав на части. Металл котла толстый, тяжёлый, как он это так легко поддался обработке? И почему он всё время такой блестящий? И когда Нед нашёл его на берегу, и когда потом пользовался на протяжении долгого времени — никаких следов зелени, образующейся на меди. Спросить бы у Силана…увы, нет старика.
— Эй, ты чего расселся, придурок?! Вот тебе! Жри, и уматывай! — Антур перегнулся через стол и плюнул в чашку Неда, испортив недоеденную кашу. Так-то Нед уже наелся, но не в его привычках было оставлять еду — завтра её может и не быть.
Нед молча посмотрел на зелёно-жёлтую слизь в своей миске, и в его душе вспыхнул пожар ненависти. Он тихо сказал вслух три слова, и сделал жест правой рукой. Антур вдруг перестал смеяться и схватился за живот:
— Ой, ой, больно! Как больно!
Раб согнулся вдвое и рухнул на пол, корчась от боли, бледный, как полотно. Все замерли, не понимая, что надо делать, потом одна из рабынь бросилась к выходу и через пару минут появилась с Бранком, утирающим масляный рот. Похоже, что его оторвали от ужина.
— Что тут? Что происходит? — спросил он недовольно, глядя на корчащегося парня — что, сожрал чего-нибудь, что ли?
— Нннет… — с трудом выдавил Антур, извиваясь на полу — вдруг стало больно, и всё! Я не знаю, что случилось! В живот как кол всадили!
— Придётся вызывать лекаря — удручённо сказал Бранк, и скомандовал — Нед, беги за лекарем! Обскажи ему, как всё получилось. Пусть быстрее идёт, а то этот придурок сдохнет ещё, пока старый дурак тащится через деревню. Только на щедрую оплату пусть не надеется! Одна обдираловка от него, каждый порошочек будто золотом пересыпает, мерзавец!
— Хорошо. Всё обскажу — равнодушно сказал Нед, и выскользнул в щель между покатыми плечами хозяина и косяком, умудрившись не задеть Бранка даже одеждой. Пришлось обтереть косяк спиной, но лучше косяк, чем эта ненавистная рожа. «Папа»! — мать его так…
Нед шёл по деревне, опустившейся в предночные сумерки, и разглядывая свою тень, отброшенную красной луной, думал вот о чём: ЧТО это было? Ведь он наслал проклятие на Антура, это ясно! Сказал какие-то слова, смысла которых не знает, сделал странный жест рукой, и вот — здоровенный детина валяется на полу, извиваясь от боли! Интересно, очень интересно. Сегодняшний день на самом деле потрясает.
Котелок! Вот оно что. Котелок. Нужно аккуратнее с этим делом — деревенские очень негативно относятся к проявлению любой магии, особенно магии проклятия. Если магия лечения воспринимается очень даже положительно, то магия проклятия, как говорят, пришла из-за моря, от тех же ардов, злых колдунов, и если кто-то узнает — ему не поздоровится.
Идти было довольно далеко, через всю деревню, тянущуюся на два ли вдоль берега моря, на возвышении. Селение рассекала небольшая речка, из которой, собственно, и пили почти все его жители. Воду набирали вёдрами, возили бочками, а самые дельные отводили воду из речки к своим домам каналами, чтобы поливать огороды. Колодцы были не у всех домов, только у самых обеспеченных, таких как у Бранка, держащего лавку с повседневными товарами — от крупы до иголок, от муки до лопат.
Через речушку вёл каменный мост, сооружённый в такие давние времена, что уже никто и не помнил, когда он был построен. Говорили, что мост остался от тех времён, когда в мире правили другие боги, не нынешние. Нед в это не верил, хотя глядя на этот мост можно было подумать, что дело обстоит именно так — мост был таким замшелым и старым, что оставлял ощущение невероятной древности. Даже камни, из которых он был сложен, имели причудливую форму и не скреплялись ничего — просто лежали друг на друге, и всё. И притом нельзя было вытащить ни один камень из моста, настолько крепко они в нём держались. Говорили, что держатся они с помощью старинной магии, ныне утраченной.
Плохо было то, что возле моста всегда собиралась молодёжь. У воды имелась площадка, тридцать на сорок сантов, где обычно гуляли парни и девушки деревни. Тут играли на музыкальных инструментах, тут бегали в кустики целоваться или чего посерьёзнее…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
