Мужчина, прижавшийся к окну, открыл его и теперь отчаянно высовывался наружу, чтобы не упустить ни мгновения. Бриз увидела, что он расстегнул молнию на брюках и вытащил свой член, но поезд тронулся и покатился по рельсам. Из ее горла вырвался низкий смех — соглядатай пропустил самое главное: она чувствовала, она совершенно точно знала, что очень скоро Себ приведет ее к этому волшебному месту, о котором она только читала, и лишь теперь ей выпал шанс побывать там. Его прикосновения было такими искусными, такими продуманными, она точно знала, что его пальцы, которые начали двигаться все быстрее и быстрее, обязательно приведут ее туда. Она ухватилась за грубую ткань, покрывавшую сиденье в купе, ощущая, как поезд качается взад и вперед, чувствуя, как его вибрация передается через ее колени, бедра прямо в мягкую сердцевину ее промежности. Раз за разом каждый участок плоти, который облизывал и исследовал язык Себа, дарил великолепные, невероятные ощущения, настоящие волны экстаза. Он действовал внутри нее, доводя ее до пика, заставляя ее увлажняться, и в какой-то момент она услышала, как он негромко спросил: «Ты готова? Ты готова к тому, чтобы я заставил тебя кончить?» О боже, готова ли она? Сейчас она была более готова, чем когда бы то ни было, ничто и никто не заставил бы ее хотеть этого так, как сейчас. Она ощущала такую потребность кончить, что ей казалось, она взорвется, если он не доведет ее конца.
— Да, да, — выкрикивала она под стук колес поезда, не имея больше сил сдерживаться. Он быстро поднялся с коленей, не отрываясь от нее, обхватил ее напряженные груди, его пальцы скользнули вниз спереди. Там он сразу же нащупал болезненно набухшую почку, которая просто кричала от желания ощутить его пальцы. Как ювелир, шлифующий драгоценный алмаз, он положил мягкую подушечку большого пальца на ее болезненно чуткий клитор, одновременно направляя прямой вытянутый палец в глубь ее влагалища, и начал совершать синхронные толчки, сводящие ее с ума. Бриз уже не могла выдерживать всего этого, ее груди стали невероятно чувствительными и восприимчивыми — он ДОЛЖЕН был дать ей закончить. Ей казалось, если он не сделает этого, она умрет.
— Еще, — ее голос был хриплым, как карканье ворона, — еще, еще, пожалуйста. Сильнее, намного сильнее.
И он сделал то, что она просила. Он делал это настолько великолепно — тер, давил, катал, толкал и мял пальцами плоть вокруг ее клитора, проникая глубоко внутрь ее маленького тугого отверстия, пока наконец во время одного толчка, сводящего ее с ума, она не почувствовала, как оргазм сотряс все ее тело наподобие землетрясения. Он начался на самом кончике ее клитора и распространился дальше по всему телу. Себ продолжил возбуждать ее, пока она не кончила снова, а затем еще и еще, и снова она дрожала, ее колотило в такт стуку колес поезда. Отпустит ли он ее когда-нибудь? Нет, ему слишком нравилось быть хозяином положения, вынуждая ее раз за разом достигать кульминации, заставляя ее тело быстро ударяться о свое собственное, ощущать твердый эрегированный член, который толкал ее в спину. В конце концов, опустошенная и обессиленная, она просто упала в обморок прямо на сиденье купе. Он резко выдохнул, это говорило о том, что он достиг своей цели, довел ее до края пропасти и перенес через нее. Он победил, но и она тоже выиграла. Она чувствовала себя удовлетворенной, даже пресыщенной, по телу медленно перекатывались волны возбуждения. Это был ее первый оргазм, первый раз, когда она оказалась достаточно сильно возбуждена, первый раз, когда мужчина взял такую власть над ней и привел ее сюда. Она лежала, как во сне, как будто плавая в облаках.
Он сел рядом с ней, положив голову ей на колени, а затем погладил ее по лбу. Она примостилась рядом, свернувшись в клубок. Тогда, в порыве нежности, очень удивившем ее, он начал покрывать ее лоб легкими нежными поцелуями, которые помогли ей спуститься с вершин экстаза в чистое, спокойное удовольствие. Ему не следовало знать, что это был ее первый оргазм. Она не стала бы говорить ему ничего подобного, но, возможно, он почувствовал, что с женщиной произошло нечто для нее необычное. Они не были друзьями, они не были любовниками в истинном смысле этого слова, но, возможно, под жесткой внешностью скрывался человек, который оказался способным ощутить необычный, удивительный момент в жизни другого человека.
Глава 4
Ход поезда начал замедляться, и последние вечерние чайки отметили его прибытие резкими криками, пикируя с неба вниз. Вскоре показалась станция. Бриз вернула себе контроль за ситуацией, поднялась и оделась, но не могла не видеть эрекции Себа — его великолепные брюки туго обтягивали выступающий член. Хотя то, что он овладел ею, вызвало у нее негодование, она знала, что ее, так же как и его, волновало то, что случится этим вечером. Он сохранил контроль над собой и, дав своему пенису затвердеть, не позволил ему достигнуть кульминации. Бриз решительно была настроена с момента, когда они покинут поезд, и до конца этого вечера играть первую скрипку.
— Итак, куда мы идем теперь? — спросил Себастьян. Они шли по направлению к Королевскому Павильону. Было странное ощущение, как будто им необходимо было держаться за руки, как и всем другим парам, спускающимся к берегу моря. Они ощущали некую близость, но все же это все еще было просто деловой договоренностью.
— К пирсу, туда, куда идут все эти люди.
— Я раньше никогда не был в Брайтоне.
Она повернулась к нему и посмотрела на него широко раскрытыми зелеными глазами. Они как раз огибали Павильон с его освещенными в ночное время экстравагантными крышами, напоминающими турецкие тюрбаны.
— Вы никогда не были в Брайтоне? Мне казалось, что здесь побывал любой житель Лондона.
— Я — нет. Всю свою жизнь я посвятил деланию денег. Думаю, что в последний раз я ездил куда-то и делал что-то без определенной деловой цели тогда, когда был еще подростком. Развлечения не входили в список обязательных дел моей повестки дня, а ведь сюда приезжают именно ради развлечений, не так ли?
— Совершенно верно. Это ведь город-курорт — развлечения, посещение магазинов, плавание, разные забавы, вкусная еда.
— Секс.
— Да.
Когда она увидела ожидание в его глазах, ее соски затвердели. Она даже застыдилась, вспоминая, что совсем недавно происходило в купе поезда, причем у этого действа был зритель.
— Сюда с самого начала приезжали, чтобы провести выходные, предаваясь любовным утехам.
— Значит, вы собираетесь отвести меня в Гранд-отель, верно?
— Никоим образом. Это отель для больших шишек, так что прийти сюда — слишком предсказуемо, а потому скучно. Сегодня вечером вам придется обойтись без привычных удобств. Кроме того, я приготовила нечто намного более впечатляющее.
