— Валентин, — протянул хозяин руку Лене.
— Леонид, очень приятно, — сказал Леня. — Это мой друг Саша, — представил он Валентину Сашу, который, казалось, весь превратился в слух, настолько его захватила мелодия.
— Что это за вещь? — спросил Саша, с трудом приходя в себя.
— «Я выхожу замуж в следующий понедельник». Ансамбль «Питер, Пол, и Мэри», — объявил Валентин, довольный произведенным эффектом.
— Никогда не слышал об этой группе, — мужественно признался Саша, чем окончательно завоевал сердце Валентина.
— Эта музыка на любителя, — произнес он, разливая по разнокалиберным рюмкам остатки водки.
Из соседней комнаты с визгом выскочила полуодетая девушка, но, увидев незнакомых мужчин, ойкнула и, стараясь прикрыть сразу все места, опять скрылась за дверью, где кровожадная Ольга продолжила экзекуцию.
— Мы школьные друзья Ольги, — объяснил Леня их появление в квартире.
Валентин равнодушно кивнул, прислушиваясь то ли к песне, то ли к крикам из соседней комнаты, и выпил. Песня закончилась.
— Можно еще раз ее поставить? — спросил Саша, направляясь к радиоле.
— Я сам, — сказал Валентин, предупреждая Сашу, чтобы он не дай Бог что-нибудь тронул. — Эта машина не любит чужих рук.
Радиола представляла собой сооружение из трех блоков, накрытых большими прозрачными колпаками, под которыми виднелись вакуумные лампы усилителя с бронзовыми охлаждающими радиаторами; причудливая архитектура движущихся колесиков, тяг и переключателей проигрывателя напоминала шедевры восемнадцатого века — золотого века механики. Валентин произвел сложную манипуляцию, и в комнате снова зазвучала полюбившаяся Саше мелодия.
— Как называется эта вещь? — спросил он Валентина.
— «Я выхожу замуж в следующий понедельник», — терпеливо пояснил Валентин.
Леня в это время попытался передвинуть стол, за которым они пили, на середину комнаты.
— Не трогай его! — крикнул Валентин, и Леня испуганно замер, держась за стол, как будто тот собирался улететь. — У него три ноги, он поэтому и стоит в углу.
Леня заглянул под стол и убедился, что Валентин не солгал: четвертый угол стола опирался на стопку книг, составлявших идеологический, теоретический и духовный фундамент советской власти: трехтомник Ленина, серый кирпич «Истории КПСС», антологию «Молодость моя — комсомол», труды Циолковского, Мичурина и учебник физики Перышкина и Крауклиса.
Из-за двери опять появилась девушка. Вид ее был ужасен: растрепанные волосы не могли скрыть набухающий синяк под глазом, правый рукав платья был почти оторван и едва держался на трех нитках. Она с трудом сдерживала рыдания.
— Раиса, — с холодной вежливостью произнес Валентин, — разве ты не видишь, у меня гости. Тебе, по-моему, уже пора домой.
— Она трусы спрятала, сука-а-а, — заревела в голос Раиса.
— Может, нам уйти? — спросил Леня, разливая меж тем водку.
— Ольга, — чуть повысил голос Валентин, — отдай ей трусы. Это уже пошло, — заметил он, апеллируя к гостям. Те в знак согласия кивнули.
— Где она их оставила, пусть там и возьмет. Не хватало, чтобы я ей еще и трусы помогала надевать. Хватит с меня других забот. Ишь приспособилась: только я на работу, а она тут как тут. Паску-уда! — бросилась Ольга на Раю, но та успела спрятаться за Валентина, который стоял, как статуя Командора, с рюмкой в руке.
Он загородил рукой рюмку и примирительно сказал:
— Оля, сейчас не время выяснять ваши отношения. У тебя, конечно, могут быть претензии к Раисе, но постарайся быть выше этого. Ну что тебе, действительно трудно, что ли, отдать ей трусы?
— А вот это она видела?! — крикнула Ольга с побелевшим от ярости лицом и показала такой неприличный жест, что Леня от смущения тут же наполнил рюмки и женщинам.
— Извини, — тихо сказал Саша Валентину, — а можно поставить ту песню?
— Какую?
— Ну, ту, которую сначала слушали?
— «Я выхожу замуж в следующий понедельник»?
— Во, точно, эту, — обрадовался Саша, услышав знакомое название.
— Чего ты к ней привязался? — искренне удивился Валентин. — У меня таких вещей знаешь сколько?
С этими словами он открыт буфет; тот вместо посуды был под завязку набит виниловыми пластинками.
— Полторы тысячи без малого, — гордо сказал Валентин. — Хочешь «Лед Зегшелин», «Кровь, пот и слезы», «Роллинг Стоунз», «Доре», Далида, Джонни Холидей, Элвис? Здесь все, что душа пожелает.
— Вот ту, что сначала слушали, как ее?
— «Я выхожу замуж в следующий понедельник»! — теряя терпение, процедил хозяин. — Он что, действительно мудак или притворяется?
— У него был сегодня тяжелый день, — извинился Леня. — День принятия решения.
— Пойдем домой. Завтра рано вставать, — сказал Саша Лене шепотом.
— Куда я пойду? Ты слышал, Рая сказала, что на ней нет трусов, — горячим шепотом ответил Леня.
— Может, врет? — с надеждой спросил Саша.
— Девушки этим не шутят, — веско возразил ему Леня, и Саша согласно кивнул. — Ну, с отъездом, — сказал Леня, и все выпили.
Начались танцы.
Саша увлеченно копался в пластиках: все они были в идеальном состоянии, в двойных полиэтиленовых пакетах. Некоторые пластинки, перед тем как поставить их на диск, Валентин покрывал специальным составом, чтобы снять пыль. Саша попробовал встать с пола, но оказалось, что без посторонней помощи сделать это трудно: пол за вечер очень сильно раскачался, и Саша с него все время соскальзывал.
Валентин довел пьяного Сашу до туалета и, прислонив его к двери, ушел обратно к столу.
Дверь в туалет оказалась закрытой изнутри.
Саша постучал.
— Кто там? — спросил Леня из-за двери.
— Это я, твой лучший друг Саша, — ответил Саша.
— Чего надо? — спросил Леня.
Саша попытался жестом объяснить двери, что емунадо.
— Не понял, — сказал Леня из-за двери.
— Писать хочу. Пусти.
— Извини, друг, я с дамой.
— Писаете? — изумился Саша.
В туалете, оклеенном обложками и разворотами журналов «Пентхаус» и «Плейбой» вперемежку с винными этикетками, Леня темпераментно трахался с Раисой, Саша же своими вопросами мешал, отвлекая от дела.
— Лень, вы скоро там? — спросил Саша из-за двери.
— Ну, затрахал совсем, — сказал Леня девушке, ища сочувствия. — Писать, писать. Маньяк какой-то.
Девушка что-то неразборчиво простонала и нечаянно зацепила проржавевший проволочный спуск унитаза. Тот заурчал, спуская воду.
Потом Саша увидел себя в магазине. Там стояла длинная очередь за пластинками. Из очереди его окликнули. Это был Игорь. «Очередь всех уравнивает, — подумал Саша. — Вот Игорь, например, замминистра, большой человек. А убили его — и стоит в очереди как миленький».
Игорь улыбался Саше и приглашал встать перед собой.
— Ты какую пластинку хочешь купить? — спросил его Игорь.
«А что это за очередь такая?» — запоздало испугался Саша. Он очутился в подсобке магазина, где мужчина в черном костюме сортировал пластинки, нюхал их и с отвращением бросал в помойное ведро. «Надо будет потом когда-нибудь заглянуть в это ведро, — подумал Саша, — может, по ошибке что-нибудь хорошее выкинул».
Здравствуй, Хопкинс, Новый год…
«Вставай, страна огромная!»… Сашу оглушили могучие аккорды песни Лебедева-Кумача. Он открыл глаза и, с трудом сосредоточившись, сообразил, что это всего лишь мелодичный перезвон его мобильника. Саша отыскал телефон в ворохе одежды и нажал кнопку ответа.
— Сынок, — послышался в трубке встревоженный голос матери, — у тебя все в порядке? Мы с отцом беспокоимся, ты вчера ни разу не звонил.
— Дела, мам, — ответил Саша непослушным металлическим голосом.
— Ты не болеешь? Мне тут сон такой плохой снился. Помнишь, как ты отравился во время приема в пионеры и тебя тошнило на Красной площади?
— Умгм, — подтвердил Саша, лихорадочно оглядывая комнату в поисках какой-нибудь воды, чтобы плеснуть внутрь сгорающего от дезгидроза организма.
— И с тобой тогда опять был этот твой друг Леня.
— Ну и что? — спросил Саша наобум, поскольку совсем не следил за маминой логикой. Он добрался до холодильника, дрожащей рукой налил себе холодной минералки и залпом выпил. В нос приятно ударила прохладная волна содового раствора.
— Не спорь, Саша. Он очень негативно на тебя всегда влиял. И просто хорошо, что он уехал. Куда он уехал, я что-то забыла?
Саше очень трудно было с ходу вспомнить, куда в свое время уехал Леня, и он ответил, как на уроке географии ответил бы нерадивый ученик, который знает только то, что Центральный промышленный район находится наверняка в центре чего-то:
— Ну, в Европу, там ведь сейчас без разницы, где живешь. Европа, и все. И еще он ездит, — показал Саша сам себе рукой, как Леня ездит туда-сюда.
