До утра она проворочалась на узкой кровати, то впадая в беспокойное забытье, то снова приходя в себя. Во сне ей постоянно виделись красивое бледное лицо в обрамлении темных волос и вспышка зеленого света, а высокий холодный голос без конца выкрикивал: «Авада Кедавра!»
Наутро в палате заворочались прочие пациенты, а затем появились волшебники в лимонно-желтых мантиях, и Миранда окончательно убедилась, что попала в больницу Святого Мунго. К этому месту она испытывала определенное притяжение, поскольку после окончания Хогвартса надеялась стать целителем, занимающимся снятием проклятий. Правда, сейчас, учитывая ее нынешнее неопределенное положение, вообще непонятно, удастся ли ей когда-нибудь осуществить свою мечту…
– О, вы очнулись! Как вы себя чувствуете? – мягко спросила полная целительница, подходя ближе. Миранда благодарно ей улыбнулась.
– Гораздо лучше, спасибо. Что со мной…
– Расщеп, – моментально поняв, что она хотела спросить, ответила целительница. – Небольшой, но затронувший внутренние органы. К счастью, вас вовремя доставили к нам, и мы вас быстро подлатали. Меня зовут целительница Моро, а вас?
Хорошо понимая, на какую опасную почву сворачивает разговор, Миранда ответила:
– Миранда Соммерс, – настоящим именем пользоваться точно было нельзя, а мамину фамилию в волшебном мире никто не знал, так что выбор имени был для нее очевиден.
– Как нам связаться с вашими родными, мисс Соммерс?
– Думаю, что никак, – она улыбнулась, стараясь придать своему лицу максимально грустный и трогательный вид.
– Что вы имеете в виду?
– Я ничего не помню, – мягко и проникновенно призналась Миранда, внимательно наблюдая за лицом собеседницы. – Помню, как трансгрессировала, а до этого… Пусто.
Что целительница Моро, что ее коллега, беседовавший тем временем с одним из ее соседей по палате, навострили уши и посмотрели на пациентку очень внимательно.
– И с какого момента вы ничего не помните, мисс Соммерс?
Та пожала плечами, сменив выражение лица на более растерянное и испуганное. Только бы не переиграть…
– С самого начала…
– Как зовут ваших родителей?
– Я не помню.
– Вы учились в Хогвартсе?
– Не помню… – только в самый последний момент Миранда спохватилась, что и на этот вопрос отвечать утвердительно не стоит.
– Сколько вам лет?
– Семнадцать… кажется.
– Очень необычно… – пробормотал бородатый целитель рядом. – Как думаешь, Нэнси, что могло стать причиной потери памяти?
– Сильное потрясение? Травма от неудачной трансгрессии? – неуверенно предположила целительница. – Случай крайне редкий, но, в целом, возможный. Но это все надо проверить…
Пообещав разобраться в случившемся, целители удалились. Прочие пациенты палаты бросали на Миранду любопытные взгляды, но она сделала вид, будто их не замечает, и задавать вопросы никто не стал. Вскоре еще одна целительница вкатила тележку с подносами, и начался завтрак. Миранда приступила к овсянке, тостам и какао, размышляя, что ей следует говорить на следующем этапе проверки. Идею рассказать правду о себе она отбросила еще ночью, решив, что самым правильным в ее ситуации будет играть в несознанку. Конечно, идея с амнезией не слишком оригинальна, и в тех же маггловских любовных сериалах, которые временами смотрела Амелия Фрост, то и дело кто-нибудь из героев терял память, но можно было надеяться, что в 1944 году этот сюжетный ход еще не получил широкого распространения.
День тянулся крайне неторопливо. Целители еще дважды возвращались к ней в палату на разговор, причем во второй раз явился кто-то из больничного начальства. Миранда стояла на своем железно и на все вопросы отвечала, что ничего не помнит. Один раз ей снова дали выпить лечебные зелья, потом она умылась и причесалась, а в остальное время просто лежала на кровати, продолжая обдумывать свое положение. В разговоры с соседями по палате она не вступала.
Следующее утро началось точно так же – снова завтрак, лекарства и расспросы. Миранда оставалась спокойна и даже впала в какую-то странную сонную апатию, заразившись размеренной атмосферой палаты, однако от той не осталось и следа, когда ей на глаза попался сегодняшний «Ежедневный Пророк». Ее соседка, получившая газету утром, задремала, и бумажные листы просто лежали на тумбочке поверх волшебной палочки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
«Убийца трех магглов схвачен», – гласили огромные буквы заголовка на первой полосе, и Миранда с помощью «Вингардиум Левиосы» аккуратно левитировала газету к себе, чувствуя, как у нее взмокли ладони. На волшебной палочке остались быстро таявшие влажные пятна.
Во всех красках статья расписывала жуткое тройное убийство в Литтл-Хэнглтоне, где от Убивающего заклятия погибла целая маггловская семья. Озабоченный Министр магии отдал распоряжение мракоборцам немедленно заняться расследованием, и виновный был схвачен практически мгновенно: в этом же городке проживал лишь один волшебник Морфин Мракс, который уже был однажды арестован за нападение на одного из убитых магглов. Когда его задержали мракоборцы, Морфин и не думал сопротивляться и отрицать свою вину, а сам с гордостью признался в совершенном злодействе. Уже удалось установить, что убийства были совершены именно его волшебной палочкой. Дальнейшую судьбу Мракса решит Визенгамот.
С фотографии на Миранду скалился и что-то беззвучно шипел совершенно незнакомый человек такой отталкивающей наружности, что заподозрить в убийстве его можно было за один только внешний вид. Грязное лицо, спутанные сальные волосы, косящие в разные стороны глаза, кривые зубы. На снимке его вели, уже арестованного, и облачен он был в совершенно невообразимые лохмотья.
С темноволосым красавчиком в аккуратном маггловском костюме, который убил троих человек и попытался убить ее саму, он не имел ничего общего.
Ох и любят же в Министерстве обвинять в страшных убийствах невиновных, а меж тем настоящий убийца разгуливает где-то на свободе…
После полудня в коридоре послышались взволнованные голоса, и Миранда прислушалась, пытаясь хоть что-то разобрать.
– Мы очень признательны, сэр, что вы нашли время, чтобы приехать. Случай действительно странный, и мы надеемся, что, может, хотя бы сможете нам помочь…
– Не стоит беспокоиться, целитель Моро. Конечно, я готов помочь, – при звуке этого голоса Миранда едва не свалилась с кровати. Да, пятьдесят лет – это серьезный срок, но этот голос не изменился нисколько. И особенно тяжело было его слышать, зная, что в ее родном времени прошел всего месяц с тех пор, как этот человек погиб…
– Мы не можем установить, кто она. Не поступало никаких объявлений о пропаже человека, в Министерстве магии об исчезновении девушки никто не слышал. Ее вещи нам тоже ничего не смогли объяснить, только еще больше запутали. Она сама ничего не помнит. Фамилия «Соммерс» нам тоже ни о чем не говорит. Но на вид она совсем юная, так что, может, сэр, вы сможете ее узнать? Если она из ваших учеников…
– Конечно, миссис Моро, не беспокойтесь. Сейчас я с ней поговорю.
Дверь палаты открылась, и на пороге показались знакомая добрая целительница и… Альбус Дамблдор собственной персоной. Миранда лишь в последний миг спохватилась и строго велела себе не пялиться на внезапного гостя, хотя ей пришлось приложить изрядные усилия, чтобы ничем не выдать как радости, так и грусти от встречи со знакомым лицом. Хотя радоваться этому было, конечно, глупо, ведь директор ее точно не узнает… Да и не директор он еще…
– Здравствуй еще раз, Миранда! – наигранно-веселым тоном произнесла целительница. – Это профессор Альбус Дамблдор, заместитель директора школы Хогвартс. Мы подумали, что, возможно, он поможет тебе немного вспомнить о прошлом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Добрый день, Миранда, – поздоровался и Дамблдор. Облаченный в ярко-синюю мантию, он был одновременно и похож, и не похож на себя спустя полвека. Волосы и борода были такие же длинные, только сейчас они были рыжевато-каштанового цвета. Морщин было гораздо меньше, зато ярко-голубые глаза за стеклами очков-половинок не изменились вообще нисколько. В груди Миранды что-то защемило, когда она вспомнила пронзительную, тоскливую песнь феникса и белую гробницу. – Как ты себя чувствуешь?
