Совсем рядом пролегал Забалканский проспект. Он являл собой одну из самых безобразных и угрюмых улиц российской столицы. Проспект был не Санкт-Петербургом, а настоящим Питером, который денно и нощно грохотал от ломовиков, чернел унылыми заборами и пустырями. Осенью и весной Забалканский проспект разливался морем грязи, а летом поднимал тучи пыли и мух от многочисленных извозчичьих дворов и трактиров.
В холодном воздухе даже сюда, на тихую, заваленную сугробами 7-ю роту, распространялся шум проспекта. Толстые дворники уже расчистили тротуары и теперь возвышались в своих тулупах недвижными фигурами у ворот, соперничая белизной фартуков со свежевыпавшим снежком. Настя знала от друзей, что почти все петербургские дворники были осведомителями полиции, и шла мимо них с подчеркнуто независимым видом.
Василий жил в подвале большого каменного дома, очень удобном для конспирации. Из двора можно было усадьбами пройти к Измайловскому проспекту или выйти на 6-ю роту. Через дыру в заборе было легко проскользнуть в узкий Тарасов переулок, а от него - через 1-ю роту и проходной двор собственного дома Тарасова добраться до Фонтанки, где летом работал яличный перевоз, а зимой была проложена тропка к Институту путей сообщения и Юсуповскому саду. Одним словом, опытный человек, выйдя от Василия, мог немедленно исчезнуть с глаз вольного или невольного наблюдателя.
Анастасия уже два раза получала здесь нелегальную партийную литературу и потому хорошо знала все дороги вокруг дома. Она шла к нему кратчайшим путем, осторожно наблюдая, не ведет ли за собой "хвост", не затаился ли где-нибудь господин из "наружки" в типичном гороховом пальто.
Девушка нырнула под арку ворот и через черный ход спустилась в подвал. Дверь пронзительно заскрипела. Вместе с клубами морозного пара Настя очутилась в сводчатом коридоре, освещенном тусклой сальной свечой в железном фонаре. Влажное тепло, тяжелый запах кислых щей, мокрых валенок и непросушенных тряпок охватили девушку. Она подошла к знакомой двери и постучала. Василий, одетый в синюю косоворотку и полосатые брюки, умытый и причесанный, ждал гостью.
Настя облегченно вздохнула - в комнате не было этого страшного запаха. Она сбросила беличью шубку, развязала шаль и присела к столу.
Василий перед ее приходом завтракал. На гладко выструганном деревянном столе лежал кусок ситного хлеба, стояли блюдечко с мелко наколотым сахаром, пузатый фарфоровый чайник и стакан чая в мельхиоровом подстаканнике.
- Хотите чаю, Анастасия Петровна? Хорошо с мороза! - предложил Василий.
- Спасибо, да! - ответила Настя. Она избегала называть Василия по имени, поскольку он по новому паспорту числился теперь Антоном, и девушка боялась оговориться.
Василий налил гостье чаю, поставил стакан на стеклянное блюдечко и спросил:
- Вам внакладку или вприкуску?
- Спасибо, вприкуску! - опять односложно ответила Настя.
Горячий чай с синеватым твердым сахаром был действительно очень хорош с мороза. В комнате Василия было чисто и просто: железная кровать, аккуратно застланная синим покрывалом, дешевый двустворчатый шкаф, который служил хранилищем платья и нехитрых съестных припасов, два венских стула, на которых сидели хозяин и гостья, да пара деревянных лавок, так же хорошо обструганных, как и стол, составляли все убранство этого жилища. Неяркий зимний свет струился из узенького оконца, расположенного высоко под потолком.
От Василия веяло спокойствием и уверенностью. Он предложил Насте хлеба, но девушка отказалась. Хозяин не затевал беседу, а отламывал кусок за куском ситного, запивая его чаем без сахара. Черноволосый и голубоглазый Василий отрастил пышные усы, которые были почему-то чуть светлее его шевелюры. Он улыбался Насте, и девушке сделалось очень спокойно от этой добродушной улыбки человека, который сознает свою большую физическую и духовную силу. Она вдруг почувствовала желание выложить ему все сомнения насчет своего замужества.
- А можно мне с вами посоветоваться? - начала она робко.
- Выкладывайте, Настасья, что у вас за беспокойство! - подбодрил ее Василий.
Девушка решила начать издалека.
- Вы помните полковника Соколова, который ходил на "четверги" к Шумаковым? - осторожно спросила Анастасия.
- Ну конечно! С чего это я должен забывать его, ведь такие офицеры, как он, не каждый день попадаются! - удивился Василий.
- А как вы к нему относитесь? - продолжала спрашивать Анастасия. Она никак не могла найти нужные и точные слова и от этого все время краснела.
- Очень хорошо отношусь! - подтвердил Василий. - А в чем, собственно, дело? У тебя появились какие-нибудь подозрения относительно его? Он что, связан с охранкой? Или что?
- Что вы! Что вы! - испугалась Настя. - Он просто сделал мне предложение!..
- Какое предложение? Сотрудничать с полицией? - продолжал недоумевать Василий.
- Да нет же! Как вы могли такое подумать о нем! Совсем не с полицией, а выйти за него замуж! - выпалила она.
- Ах вот в чем дело! - развеселился Василий. - Извините, Настенька! смущенно улыбнулся он. - Я совсем не подумал об этом, но желаю вам счастья!
- А я все мучаюсь, выходить мне замуж за него или нет! - простодушно призналась Анастасия и опять густо покраснела. - Ведь он полковник, представитель той самой машины насилия, которая подавляет революцию... Что будут говорить все наши товарищи?..
- Ну а как к человеку у вас какое отношение к Алексею Алексеевичу? хитро прищурился Василий. - Сами-то вы его любите или нет?
- Очень люблю! - смущенно прошептала Настя.
- Так за чем же дело стало? - изумился Василий. - Сыграйте свадьбу да живите себе дружно!..
- А революция?! Не предам ли я ее таким образом? - изливала свои сомнения девушка. - Ведь это значит погрузиться в мир семьи... А потом... Солдаты 9 января стреляли в народ по приказам офицеров! Он тоже офицер!.. А вдруг ему придется выполнять приказ и идти против народа?.. Василий, что мне делать?! - вырвалось у Насти.
Мастеровой слегка опешил от потока сбивчивых слов и молчал, собираясь с мыслями. Настя тоже замолчала, ее руки бессильно легли поверх стола.
- Во-первых, он не производит впечатление грубого и тупого служаки, бессловесного слуги царя... - принялся размышлять вслух Василий. - Я бы сказал, что Соколов очень умен и какой-то открытый, доброжелательный человек... Он веселый и незлой, вызывает симпатию...
- Да, он очень добрый! Он справедливый и очень жалеет народ! Я знаю, я видела!.. - горячо вступилась Настя.
- Ну что ж, Настенька! Придет такое время, когда все умные и честные люди будут на нашей стороне! И очень скоро! В армии тоже есть порядочные люди, революция 1905 года хорошо показала нам, что мы должны завоевывать симпатии солдат, привлекать к борьбе с самодержавием офицеров.
- Я ему показала один раз рабочие казармы, как живут там люди!.. призналась Настя. - Так Алексей был просто потрясен. Он совсем не знал этой стороны Петербурга. Он возмущается и тем, что некоторые офицеры раздают зуботычины своим солдатам, не заботятся о них, воруют из солдатских рационов... Он мне рассказывал... Он справедливый человек!.. - горячо защищала Анастасия Соколова.
- Ну и хорошо! - басил Василий. - Вы ему как-нибудь брошюру нелегальную дайте почитать... Как он на нее отреагирует?
- Обязательно! - воодушевилась Настя. - Но все разно я хочу быть его женой!
- Не волнуйтесь, Настенька! - успокоил ее Василий. - Товарищи правильно все поймут, если вы выйдете замуж за Соколова! Мы желаем вам счастья!..
- Ой, как я засиделась! - вспомнила о цели своего прихода девушка. - Вы уже приготовили то, что обещали?
- Да, да! - откликнулся Василий. Он сразу сделался серьезен и, поднявшись со стула, встал на лавку у окна. Из глубокой ниши за подоконником вынул обычную корзинку, с какой кухарки отправляются на рынок за провизией. Корзинка была заполнена доверху. Сверху, на чистой тряпице, прикрывавшей содержимое, лежали мороженые антоновские яблоки. Все было банально и не вызывало никаких подозрений.
- Как я люблю мороженую антоновку! - не удержалась Настя. - Можно, попробую?
- На здоровье! - улыбнулся ее непосредственности Василий. - А будете передавать - сверху картофель положите, чтобы технологам, которые заберут у вас эту корзинку, было хорошее жарево!..
Анастасия аккуратно повязала вокруг шеи тонкую шаль, оберегая от простуды свое горло будущей певицы. Василий помог ей надеть шубку, и девушка, несмотря на свою хрупкость, легко подняла тяжелую корзинку.
- Студент, который придет к вам за ней в воскресенье на "мясопустой неделе", ровно в полдень, скажет пароль: "Не даете ли вы уроки игры на скрипке?" Вы должны ответить ему: "Нет, я могу только учить пению". После этого на всякий случай выгляните на лестницу и в окно, посмотрите, нет ли полиции. Если все спокойно, то отдавайте корзинку. Это потому, - пояснил Василий, - что в технологическом институте было несколько провалов и комитет опасается, что там действует провокатор. Если Костя-технолог окажется агентом охранки и приведет с собой полицию, то вы отдайте ему из корзинки десяток книжек, которые лежат сверху, отдельно - это вполне безобидные издания речей думских ораторов-меньшевиков... Если нагрянет вслед наряд полиции, который может караулить около дома, чтобы поймать на противоправительственном деянии, то они могут сразу не разобраться, приведут с "нелегальщиной" в участок, а там вынуждены будут отпустить... - пояснил он тактику действий.
