Да, голос ее звучит умоляюще и искренне, во взгляде серых глаз застыла мольба, но действительно ли она переживает за него? Действительно ли ей небезразлично, что будет с ним? Или же это не более чем профессиональный прием? Один из огромного арсенала психологических уловок и приемчиков, доведенных до совершенства длительной практикой? Заставить пациента почувствовать себя особенным, необходимым, создать впечатление, что о нем заботятся не только на профессиональном, но и на человеческом уровне.
Наверняка, это так и есть, про себя решил Марк. Со мной сейчас разговаривает доктор, а вовсе не женщина. Эта мысль отчего-то принесла ему разочарование и даже как-то чувствительно кольнула.
Он нарочито медленным, оценивающим взглядом обвел кабинет, в конце концов остановив его на Терезе.
— Представляю, во сколько вам обходится весь этот неброский шик и элегантность. Наверняка недешево. Неудивительно, что вам необходимо иметь как можно больше пациентов, чтобы оправдать высокую арендную плату за помещение.
Тереза отвела от него взгляд и опустила его на свои руки, лежавшие на столешнице. Ей уже приходилось слышать подобное мнение, но почему-то высказанное Марком Уильямсом, оно причинило ей обиду, почти боль, тогда как раньше ничуть не задевало.
Когда она попросила Марка остаться, чтобы попытаться заставить его серьезно отнестись к проблеме стресса, ее просьба была искренней, шла от души и не имела ничего общего с профессиональными приемами психолога. В ней говорил не врач, а женщина.
Но почему? Обычно она не выходила из профессиональных рамок, беседуя со своими пациентами, но в случае с Марком… С первых же секунд своего появления в кабинете он задел в ней какую-то глубоко спрятанную струну, вызвал непонятное волнение, выбил из колеи, и дело было не только в его физической привлекательности и мощной сексуальности. Было в нем что-то еще, что-то глубинное, темное и таинственное, что бросало ей вызов не только как профессионалу, но и как женщине. И не сказать, что происходящее ей нравилось. Нельзя допустить, чтобы он догадался о чувствах, обуревающих ее.
Она подняла голову и увидела, что Марк очень внимательно смотрит на аквариум. Профиль его казался строгим и неприступным, под расстегнутыми полами пиджака вздымалась мощная грудь, натягивая ткань рубашки. Трепет возбуждения пробежал по ее телу.
— Простите, мне не следовало так говорить, — спокойно промолвил он, не отводя взгляда от аквариума. — О том, что вам требуется побольше пациентов для уплаты высокой арендной платы. Прошу меня извинить. Как профессионал профессионала я вас хорошо понимаю. Вы врач и обязаны выполнять свой врачебный долг и делать все возможное, чтобы люди получали ту помощь, в которой нуждаются.
Быть может, ее просьба остаться была просьбой не врача, но женщины? — подумал он. Как бы ему хотелось, чтобы это было именно так.
Он медленно повернулся и посмотрел на нее.
— Я прав?
— Да, безусловно, — ответила Тереза, кивнув, — но дело не только в этом. Я… — Что она может сказать? Что он пробудил в ней женщину и она заинтересована в нем не только как в пациенте, но и как в мужчине? Но это было бы верхом глупости и непрофессионализма. Тереза прикусила язык.
Он не должен догадаться, что сейчас она говорит с ним не только как психолог, но и как женщина. Даже в первую очередь как женщина. Ее потрясла такая ее реакция, и слава богу, что Марк ничего не заподозрил.
— Вы?.. — подсказал он.
— Нет-нет, ничего.
Черт! — разочарованно подумал Марк. Он так надеялся, что она скажет что-то большее. Например, что ее слова вовсе не были профессиональным приемом, который она не раз применяла к своим несговорчивым пациентам. Но почему это для него так важно? Едва ли он и сам мог бы ответить на этот вопрос. Рассеянно Марк потер виски кончиками пальцев.
— Болит голова? — участливо спросила Тереза.
Он поспешно опустил руку.
— Мне известно все, что вас беспокоит, Марк, все ваши болезненные ощущения. Джонатан рассказал мне о них. Вы совершенно определенно подвержены сильному стрессу. Ваше тело таким способом дает вам знать, что дошло до предела, что вы злоупотребляете его возможностями. Наступил момент, когда вы должны сделать выбор: остановиться и помочь себе или же продолжать в том же духе с риском для здоровья. Вы можете, конечно, не обращать внимания и делать вид, что все в порядке, но в конце концов придется расплачиваться за свое пренебрежение к здоровью, и очень дорого, поверьте. С другой стороны, вы можете воспользоваться преимуществами разумного, бережного подхода и исправить ситуацию, которая в противном случае станет неконтролируемой. Решать вам, Марк.
— Гм… — Он снова отвернулся и устремил внимательный взгляд на аквариум, словно ища там ответа на свои вопросы.
Куда подевалась его твердая решимость ограничить встречу десятью минутами? Что с ним случилось? Случилась Тереза Осборн, вот что.
Он сунул руки в карманы брюк, и пальцы его наткнулись на упаковку аспирина в одном кармане и на пакетик средства от изжоги в другом.
Итак, вынужден был признаться он себе, эти лекарства стали неотъемлемой частью его жизни. Он постоянно имеет их при себе и должен заботиться, что их у него достаточно и они всегда под рукой. Возможно, когда он будет меньше работать, они ему и не понадобятся, но сейчас… Сейчас он без них не может обойтись. Разумеется, это не слишком хорошо, но так ли уж страшно, как пытаются ему внушить?
Но если он сейчас откажется от услуг доктора Терезы Осборн, женщина Тереза Осборн совершенно определенно укажет ему на дверь, а он уже решил для себя, что не должен это допустить.
Он вытащил пакетики с лекарствами из карманов и положил их на стол.
— Что ж, я сдаюсь и признаю свое поражение, — сказал он, посмотрев на нее. — Я в вашем полном распоряжении, доктор Осборн.
Сердце Терезы радостно подпрыгнуло от слов Марка, но трудно было сказать, кто больше обрадовался — Тереза-врач или Тереза-женщина. Решив, что поразмыслит об этом позже, она искренне, тепло улыбнулась.
— Я очень рада, что вы все-таки приняли правильное решение. Значит, вы согласны следовать моим предписаниям по управлению стрессом?
Марк опустил взгляд на таблетки, лежащие на столе, потом вновь поднял глаза на нее.
— Не могу сказать, что в восторге от своего решения, но… да.
Повинуясь импульсу, Тереза обошла стол и встала перед Марком.
— Я в самом деле очень рада, Марк. — Она заглянула в его голубые глаза, и улыбка на ее губах растаяла. В его глазах она прочла тлеющее желание. Или это было отражение ее желания?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
