На пластмассовом столе Питера стоял стаканчик с бумажными салфетками, на подставке — перечница, солонка и мисочки с различными приправами, а также закупоренная бутылка с водой и два стакана. Если посетители хотели сдобрить еду вином, то им приходилось приносить вино с собой. Правда, ведерко со льдом входило в обслуживание.
Питер потягивал отличное шардоне, надеясь, что Эрин тоже его оценит. Ему очень хотелось ей угодить. Она выбрала этот скромный ресторан, чтобы дать ему понять — о романтике между ними речи быть не может. Несомненно, фамилия Рэмси ее напугала. Питер улыбнулся, предвкушая, как будет ее очаровывать.
Тут он увидел Эрин. Она явилась во всеоружии женской привлекательности, и оставить это без внимания невозможно. Эрин Лавель — восхитительная красотка. Длинные шелковистые волосы распущены, в откровенном вырезе платья заманчиво колышется грудь. Платье просто сногсшибательное! А сочетание цветов очень шло к ее зеленым глазам.
Да! Да! — стучало в мозгу у Питера.
Однако полной уверенности у него не было. Голову просверлила мысль: а если она так нарядилась лишь потому, что на нее возымело действие его имя и все, что с этим связано? Девушка-радуга решила разбить кубышку с золотом?
Она ошиблась!
Приподнятое настроение готово было вырваться наружу, когда Питер Рэмси поднялся из-за стола ей навстречу. На его лице ясно читалось, что он поражен тем, как она преобразилась. Но где же улыбка? Глаза оставались серьезными, а губы лишь иронически изогнулись.
Эрин смутилась оттого, что неправильно расценила приглашение Питера поужинать. А она-то вообразила, будто их влечение взаимно! Вот дурочка! Не хватает еще, чтобы он подумал, что она расфуфырилась ради него!
Богатое воображение писательницы мгновенно подсказало, как себя вести.
— Привет! — Эрин быстро подошла к нему и, протянув руку, еле заметно улыбнулась. — Прошу извинить мой неуместный для такого ресторана наряд, но я собралась потом пойти на вечеринку и решила не переодеваться.
— Пожалуйста, не извиняйтесь. Ни один мужчина не сможет отвести от вас глаз, — ответил он, стараясь держаться равнодушно, но его рука оказалась ему не подвластна и крепко сжала ее ладонь. — Свидание с бой-френдом?
Голубые глаза с такой настойчивостью сверлили ее, что Эрин растерялась.
— У меня нет бой-френда.
Питер удивленно поднял бровь.
— Но я уверен, что на вечеринке у вас будет полно поклонников.
Эрин не знала, комплимент это или нет, учитывая ее столь вызывающее платье.
— Подойдут ли они мне — вот в чем вопрос, — ответила она с оттенком грусти, вспомнив, как редко такое случалось в ее жизни.
— Да, такое происходит не часто, — сухо заметил Питер.
— Вы тоже так думаете?
Надо говорить что угодно, любые слова лучше, чем молчание.
— А почему мне так не думать?
В его глазах Эрин увидела вызов. Наивно полагать, что у Питера все складывается гладко. Она понятия не имеет, какая на самом деле у него жизнь, а узнать хотелось бы. Но, судя по всему, этого не произойдет. Она просчиталась.
— Я уверена, что у вас достаточное число поклонниц, — не удержалась Эрин.
— Поверьте мне, все равно вероятность встретить нужного человека незначительна. Такие совпадения крайне редки.
— Говорят, у вас было много женщин, Питер.
— Сплошные пробы и ошибки. А вы, Эрин, много ошибок совершили?
Она ответила не сразу, сбитая с толку его вопросом.
— Простите. Не понимаю, зачем мы об этом говорим. Вы ведь хотели узнать про миссис Харпер.
— Вы торопитесь поскорее закончить ужин со мной? — Питер наконец отпустил ее руку и пригласил к столику.
Все проходит как-то не так. И вранье про вечеринку… Это, конечно, наложило отпечаток на их встречу.
— Нет-нет, что вы, я не тороплюсь, — пробормотала она, усаживаясь. — Главное — это Томас. Родители враждуют и портят ему жизнь.
— Вас больше волнует ребенок, а не отец?
Эрин задумалась.
— Я сочувствую Томасу. Мои родители развелись, когда мне было семь лет.
— Вы единственный ребенок?
— Да. — Эрин поморщилась. Она слишком хорошо помнила, как страдала тогда. — Я росла очень одиноким ребенком.
— Кто получил право опеки?
— Мама.
— Вы были довольны этим?
— Я хотела, чтобы они жили вместе. — И она убежденно добавила: — Не следует заводить детей, если брак не прочен.
— И вы поэтому не вышли замуж?
Разговор ушел в сторону. Она не собирается анализировать свои отношения с мужчинами — ни с ним, ни с кем-либо еще! Он и так вынудил ее говорить о том, о чем она никогда не говорит. И вообще это не его дело.
— Мы пришли обсуждать не меня, — напомнила ему она.
— Простое любопытство, — добродушно ответил Питер и протянул руку к бутылке вина в ведерке со льдом. — Это шардоне «Река Маргарет». Хотите?
Не хватает еще добавить алкоголя к сумбуру, царящему в ее душе из-за этого человека! Она уже наболтала лишнего, и ей лучше прикусить язык.
— Спасибо, я предпочитаю выпить воды.
— Бережете себя для вечеринки?
Эрин ничего на это не ответила. Она соврала, сказав, что нарядилась для вечеринки, а не для ужина с ним, и тем самым дала возможность Питеру Рэмси совать нос в ее личные дела. Зачем ему это, если она ему не интересна?
Девушка чувствовала себя крайне неловко. Посмотрев ему прямо в глаза, она вызывающе заявила:
— Нет. Я просто предпочитаю воду. Чтобы голова была ясная.
— Даже на вечеринке?
— На вечеринке особенно.
— Видно, вас мучают плохие воспоминания, — заключил он.
— Ничего подобного, но я не хочу, чтобы они у меня появились.
— Вы так говорите, словно для вас главное — управлять всем самой.
Пусть она не выпила ни капли вина, но голову явно потеряла, раз ответы на все его вопросы буквально срываются у нее с языка.
— Я никому не позволяю управлять мной, — вырвалось у нее, прежде чем она сообразила, что выдает секреты своего характера.
Он немедленно ухватился за ее слова:
— Независимость надежнее доверия, да, Эрин?
— Когда люди, на которых полагаешься хитрят, то чертовски быстро учишься быть независимой, — ответила Эрин, чувствуя, что его настырность достигает цели. — Вероятно, эта участь уготована Томасу Харперу, — добавила она, пытаясь перевести разговор в нужное русло.
Чтобы немного остыть, она взяла бутылку с водой и наполнила свой стакан.
— Простите. Мне самому следовало поухаживать за вами.
Эрин была настолько взвинчена, что его извинение вызвало у нее раздражение.
— Почему? — резко спросила она.
