Глава 3
У дверей меня встретил наш дворецкий Ходжес и доложил, что в библиотеке меня ожидает Джек Грэндвил, двоюродный брат Джералда.
— Он прибыл с саквояжем, миледи, но я еще не отнес его саквояж наверх. — Большой нос Ходжеса, похожий на клюв, завораживал меня с самого детства, ибо всегда точно выражал его настроение. Сейчас дворецкий трепетал от негодования.
Джек часто гостил в Уэстоне. Единственный сын дяди Джералда, он был третьим — после Джайлза и Стивена — из предполагаемых наследников. Джек постоянно нуждался в деньгах и, каждый раз оказываясь на мели, приезжал в Уэстон. В этом не было ничего необычного, поэтому я не поняла, что так возмутило Ходжеса.
— Почему же вы не отнесли его саквояж наверх, Ходжес? — спросила я, снимая перчатки.
— Ему, как холостяку, не подобает останавливаться у нас в доме после того, как вы овдовели, мисс Аннабель. — То, что дворецкий употребил это давно уже забытое обращение, свидетельствовало о его беспокойстве.
— Ерунда, сэр Джек — член семьи Клюв дрогнул от негодования.
— Но это же неприлично, миледи. Его пребывание здесь даст пищу разным толкам.
Глядя на нос Ходжеса, я вдруг поняла: мне вовсе не хочется, чтобы Джек слонялся здесь с утра до вечера.
— Полагаю, ему лучше остановиться у мистера Адама.
Нос перестал подрагивать, и Ходжес даже улыбнулся.
— Я немедленно велю отослать саквояж мистера Джека в Дауэр-Хаус, миледи.
— Но сначала все же договоритесь с миссис Грэндвил.
— Конечно, миледи.
Я бросила перчатки на столик в стиле Людовика Четырнадцатого:
— Велите, пожалуйста, подать лимонад в библиотеку, Ходжес.
Теперь, добившись своего, дворецкий излучал любезность.
— Сейчас распоряжусь, миледи. — Он благожелательно улыбнулся. — Как приятно видеть румянец на ваших щеках!
Не устояв перед искушением, я оглядела огромный мраморный холл с колоннами и классическими статуями в бледно-зеленых нишах и с невинным видом спросила:
— А где же саквояж мистера Джека, Ходжес?
— Под лестницей, миледи.
Мы переглянулись. Я догадалась, и он понял это, что саквояж еще до моего возвращения был отослан в дом дяди Адама.
— Спасибо, что заботитесь обо мне, Ходжес.
Из деликатности дворецкий изобразил смущение.
Усмехнувшись, я пошла по сверкающему черно-белому мраморному полу и, миновав парадную лестницу, углубилась в коридор. Однако, не заглянув в гостиную, свернула налево, в ту часть дома, где размещались жилые комнаты. Дверь напротив лестницы, ведущей в спальню, была открыта, и я зашла в библиотеку, большую комнату, отделанную панелями из каштанового дерева, с высокими стеллажами и потолком, украшенным золотым узором. Над камином из бело-зеленого мрамора висел портрет первого графа Уэстона, одетого в пестрые одежды эпохи Реставрации и поражающего фамильным сходством с Джералдом. Хотя толстый турецкий ковер заглушал звук моих шагов, мужчина, стоявший у окна, тотчас обернулся. Когда солнце заиграло в его светлых волосах, мое сердце дрогнуло.
— Аннабель! — Джек быстро подошел ко мне и вдруг озабоченно нахмурился. — Что с тобой?
— Когда твои волосы заблестели в лучах солнца… мне показалось, будто ты Джералд.
— О, прости, дорогая. Присядь, пожалуйста, ты так побледнела!
— Ничего, все в порядке, — с вымученной улыбкой ответила я, позволив Джеку взять себя под руку и отвести к чиппендейлским креслам, расставленным вокруг огромного глобуса. Усевшись, я посмотрела на Джека. Светловолосый, голубоглазый и красивый, он очень напоминал Джералда. Однако сердечности моего покойного мужа у него не было и в помине. Линии рта у Джека жесткие, а лицо хищное.
— Позволь налить тебе бокал мадеры, — предложил он.
Я все еще ощущала дрожь в коленях.
— Спасибо.
Он подошел к поставцу в стиле шератон, где всегда стояли бутылки с вином и бокалы, молча налил мне вино и подал бокал. Сделав два глотка, я посмотрела на Джека и заметила, что он встревожен.
— Со мной все в порядке.
Он коснулся пальцем моей переносицы.
— Ты опять каталась без шляпы, у тебя высыпали веснушки. — Джек сел напротив меня. — Полагаешь, я приехал, потому что оказался на мели? — Он залпом осушил полбокала.
— Признаться, такая мысль мелькнула у меня. Он усмехнулся:
— На сей раз это не так, Аннабель. На прошлой неделе мне повезло, я выиграл довольно приличную сумму, и мне хватит денег на какое-то время.
— Поздравляю.
Джек откинулся на спинку кресла, обшитую розовым шелком.
— Меня привела сюда тревога за тебя, Аннабель.
Я повертела ножку бокала.
— Тебе незачем беспокоиться, Джек. У меня все хорошо.
— В Лондоне скучно без тебя, Аннабель. — Он посмотрел поверх бокала. — Даже тупица Байрон сочинил о тебе стихотворение «Прощай, сияющая красота» или что-то в этом роде.
— Ты полюбил поэзию, Джек? — изумилась я.
— Да нет, что ты. — Он широко улыбнулся.
Лакей принес кувшин с лимонадом и два стакана.
— Лимонад? — удивился Джек.
— Спасибо, Уильям, поставьте все на стол.
Лакей поставил лимонад на круглый, с резными краями столик возле моего кресла:
— Мистер Ходжес просил передать, что саквояж сэра Джека отправили в Дауэр-Хаус.
Ходжес, этот хитрый старый дьявол, явно хотел дать понять Джеку, что он нежеланный гость в нашем доме.
Мое «спасибо, Уильям» было заглушено громким восклицанием Джека:
— Какого дьявола вы отослали мой саквояж в дом Адама? Я не желаю, черт побери, жить у него!
Когда Уильям ретировался, я взглянула на Джека:
— Ходжес считает, что тебе не следует оставаться в этом доме, поскольку у меня нет компаньонки. Джек вспыхнул:
— Что за чушь, Аннабель! Как твой кузен, я могу жить в одном доме с тобой.
— Ты кузен Джералда, а он…
Гнев Джека быстро угас, и, наклонившись ко мне, он сжал мои пальцы в своей сильной руке.
— Прости, милая Аннабель. Ты же знаешь, я не стану ничем досаждать тебе.
Осторожно высвободив пальцы, я подумала: «Ходжес прав, мне не следует оставлять в доме Джека». Он очаровательно улыбнулся:
— Если хочешь, я навсегда поселюсь у Адама.
— Жить у Адама вовсе не наказание, Джек. — Вздохнув, я добавила:
— Он очень добр ко мне.
Джек вскочил и подошел к окну.
— Не могу понять, — признался он, — почему Джералд назначил опекуном Стивена, а не Адама. При одной мысли, что Стивену поручено воспитывать мальчика, меня бросает в дрожь.
— Говорят, он неплохо справлялся с делами эти пять лет на Ямайке.
— Я налила себе лимонада. — По словам Джералда, нашей плантации — одной из немногих — удалось избежать банкротства.
