подходов в сфере социального обслуживания, которые позволяют добиваться успехов в решении сложных социальных проблем потребителей социальных услуг»…
Я загрустила. Да что там, скажу честно, начала переживать. «Уж батл близится, а спикера все нет», – с тоской думала я… Если все будут рассказывать о своей работе так, смогут ли они увлечь мэра Москвы? Мы же учимся говорить иначе: ярко, коротко, просто. И вот вышел последний потенциальный спикер.
Представился. Стал рассказывать: «В нашем учреждении организовано обучение детей на основании ИПР и ИПРА (нет-нет, я тоже не знаю, что это такое, даже не представляю). Мы занимаемся социальной адаптацией и реабилитацией наших воспитанников». И потом вдруг – с горящими глазами о том, что он был в Дюссельдорфе. Там проходила выставка оборудования и на ней он увидел «диджитал-трость, которую произвели российские инженеры, которая является совершенством, просто чудом техники и которая пригодилась бы нашим воспитанникам, которые находятся в нашем центре содействия семейному воспитанию и которые никогда не видели ничего подобного»…
Да, все было рассказано в одном бескрайнем предложении, но тут уже хотя бы появилась трость, и она могла все изменить, судя по эмоциям рассказчика. Андрей явно горел темой и сумел своим огнем зажечь остальных. Группа включилась. Люди ведь обожают, когда тема нравится спикеру. Они безошибочно чувствуют, это огонь или имитация пламени. Всех цепляют только искренние эмоции.
Что мы стали делать? Задавать Андрею вопросы, чтобы набрать побольше информации и сложить речь. Сколько детей в центре? Назовите хоть одного ребенка по имени. Расскажите его историю. Проблема со зрением у него с рождения? Что именно умеет делать трость? Кто ее создал? Почему с этим вопросом нужно обращаться к мэру?
Зачем? Чем больше мы о чем-то знаем, тем легче нам об этом рассказать. Не факт, что нам понадобится вся эта информация. Вовсе нет. Совершенно точно, что не вся. Но когда мы знаем больше, нам легче выбирать лучшие факты, примеры, цифры, чтобы сделать рассказ живым, человечным, теплым, объемным.
Это выступление мы писали всей группой. По фразе. Составили текст. Упростили его, убрали все лишние слова, разрезали длинные предложения на короткие. Поставили точки там, где до этого были запятые, убрали все «которые», «которым», «которых», «которому».
Батл начался. Спикер первой группы, второй, третьей… Все сильные, опытные, яркие. Все начальники, все с большим опытом публичных выступлений. И вот наша очередь. Андрей легко поднялся на сцену. Взял микрофон. В руках бумажка с текстом. Волнуюсь: успел запомнить или станет читать? Хоть бы не опускал глаза в текст. Аудитории так нужен зрительный контакт с выступающим. И еще волнуюсь: он столько раз повторил текст, что тот уже мог набить ему оскомину. Сможет ли Андрей теперь выступить, как надо?
Улыбка. Открытая поза. (Да-да, все пока он делает правильно!) Не торопится. Знает, что внимание аудитории будет с ним первые 8 секунд. Рисковать ими понапрасну он явно не собирается. Две секунды дали ему возможность настроиться.
Меня зовут Андрей. Я – директор центра содействия семейному воспитанию «Сколковский». У меня 102 ребенка. Особенных ребенка.
Сергей Семенович, помогите решить задачу. Это – Зоя, моя воспитанница. Ей 14. Она не видит с рождения (показал фото).
Это – выставка реабилитационного оборудования в городе Дюссельдорф (тут тоже фото). А это – крутая, умнейшая, цифровая трость (третье фото – трость). Я ее увидел на этой выставке. Трость умеет распознавать сигналы светофоров, очертания зданий и лица родных. Вопрос: когда Зоя сможет получить эту трость, при условии, что она сделана НАШИМИ. (Пауза.) НАШИМИ из Сколково. (Опять пауза.) Нашими соседями через дорогу, через МКАД.
Сергей Семенович, что мне ответить Зое: между нами МКАД или пропасть?
После финала, после фразы «между нами МКАД или пропасть?» зал буквально взорвался аплодисментами. Стало ясно: наш Андрей победил.
Разберем выступление Андрея. Вы обратили внимание, как выступающий представляет Зою? Коротко и точно. «Это – Зоя, моя воспитанница. Ей 14. Она не видит с рождения». Андрей собирался использовать привычные фразы про «ограниченные возможности здоровья», про «социально опасное положение». Но нам (пусть и в условном общении с мэром), важны были простота и конкретика.
Про трость: не «спроектирована и создана нашими российскими инженерами-изобретателями», а «сделана нашими». Это звучит не менее патриотично и куда более эмоционально. И сразу следом короткое уточнение: «нашими из Сколково». А три прилагательных: «крутая, умнейшая, цифровая», заменили большое и сложное предложение про инженеров.
Слоган в финале тоже сделал свое дело: «Между нами МКАД или пропасть?» Как шутят кинорежиссеры: «Дайте мне хороший финал, и я прощу вам все шероховатости фильма в середине».
Успех так порадовал нас, так вдохновил, что всем даже показалось, будто все всему уже научились. Но нет. Чтобы опыт перешел в навык, нужно больше практики.
Как резать длинные предложения? Покажу на примере.
Всегда можно посвятить себя какому-то делу, которое считаешь правильным, в котором можно развиваться и к которому есть интерес как в подразделении, в котором ты работаешь, так и в нашем – личном.
Путано. Длинно. Вязко. Даже если ничего не улучшать, можно просто отсечь слова-связки, разрезать, как торт, или разломить, как апельсин, на дольки. Ведь целиком съесть не получится.
Всегда можно посвятить себя какому-то делу. Тогда легче расти и развиваться. Конечно, если ты считаешь его правильным, интересным. И если оно совпадает с запросами твоего подразделения.
Все то же самое, только мы получили четыре коротких предложения. Смысл стал понятнее. И мы уже не заставляем своих слушателей идти за нами под раскаленным солнцем по витиеватой, путаной каменистой тропинке, а ведем их прямой ровной тенистой дорогой. В соснах. И нас овевает морской бриз.
Мысль спикера должна быть прозрачной, как воздух. Об этом говорил и Аристотель, видимо, изрядно устав от путаных речей некоторых древних эллинов: «Ясность – главное достоинство речи». Короткие предложения вам в помощь.
В итоге:
Предложения из 5–6 слов легко воспринимаются на слух, они
