по матери, девочка остановилась перед её портретом в позолоченной раме и с любопытством посмотрела в мамины фиалково-синие глаза, так похожие на её собственные. Интересно, как отнеслась мама к тому, что ей предстоит стать Хранительницей ключа. Отметив про себя расслабленную позу и дерзкий блеск в глазах, девочка решила, что мама приняла новость как должное, и обрадовалась своему предназначению.
Это умозаключение утешило Октавию, и она принялась изучать другие портреты, висевшие в ряд на длинных стенах. Начала она с рыжеволосых, как она сама, дам. Пройдя мимо Кассандры Блум, затем Мадлен Блум, она внезапно остановилась около Франчески Блум и уставилась на большую красивую бабочку с переливающимися крыльями, сидевшую на пальце женщины. Девочка отошла на шаг назад, затем вернулась к портретам Кассандры и Мадлен и, прищурившись, стала разглядывать кролика на первой картине и оленя на второй. Животные казались почти бесплотными. «Любопытно», – подумала Октавия и побежала по вытертому ковру, высматривая другие портреты ярко-рыжих дам. Выяснилось, что каждая из них была изображена вместе с каким-нибудь животным, либо сидящим на плече, либо стоящим рядом. Хитрые лисы, цветастые бабочки, лукавые птицы – целый зверинец.
Заинтригованная Октавия встала перед портретом молодой тёти Клары с гордо восседающим у неё на плече Роуэном. Очень интересно.
На руке у матери сидел её любимый воробей Пан. Мама рассказывала, что спасла его едва оперившимся птенцом. Сколько живут птицы? Это никак не мог быть тот же воробей, которого Октавия помнила с раннего детства, – но почему же эта птица с забавно наклонённой набок головой и умными чёрными глазами так похожа на Пана? На портрете маме было лет восемнадцать. Действительно очень интересно.
Раздался стук, и, повернувшись, Октавия увидела тётю Клару, опирающуюся на свою узловатую палку.
– А, вижу, ты начинаешь догадываться, – проговорила старушка, выразительно взглянув на Роуэна. Белка неподвижно сидела у неё на плече и с интересом смотрела на девочку.
– Тётя Клара! У меня так много вопросов… – Октавия замолчала: от арочной двери галереи её окликнула Фелисити.
– Вот ты где, Тави! Миссис Фосетт приготовила ванную. Бабушка хочет, чтобы мы сегодня легли спать пораньше.
– Сейчас приду… Флисси, посмотри… – Октавия указала на портрет их матери. – Тебе не кажется странным, что мамин воробей Пан живёт так долго?
Фелисити озадаченно взглянула на неё.
– Никогда об этом не думала. Может быть, птицы – долгожители, – проговорила она, пожав плечами.
– Возможно, – пробормотала Октавия, хотя её это не убедило, и посмотрела на тётю Клару.
Та широко улыбалась.
– Пойдём, не стоит лишний раз сердить бабушку. Она сегодня не в духе. – Фелисити поёжилась и вышла из галереи.
Тётя Клара повела рукой ей вслед.
– Лучше иди, Октавия, а то и правда расстроишь бабушку ещё больше. Скоро ты всё узнаешь.
Девочка разочарованно вздохнула и, ещё раз взглянув на изображение матери, пошла за сестрой.
* * *
Октавия лежала в темноте, прислушиваясь к дыханию Фелисити. Удостоверившись, что сестра заснула, она вылезла из-под одеяла и в лунном свете нащупала ногами тапочки. К её досаде, их пришлось вынимать из-под головы Бронуэн. Собака недовольно открыла один сонный глаз, лизнула девочке руку и снова заснула.
Октавия знала, что на сей раз никак нельзя попасться, и потому бесшумно надела тапочки, сунула в карман фонарик и выскользнула из комнаты. В коридоре она посмотрела в оба конца и стала на цыпочках пробираться к лестнице. Взойдя по ней на самый верх, девочка перегнулась через перила и посмотрела вниз в пустой холл. Опасности не предвиделось, и, схватив с ближайшего диванчика под окном бархатную подушку, Октавия села в темноте и стала ждать.
Сильный ветер, о котором говорила Марта, принёс летнюю грозу: небо рассекали молнии, словно кнутом обжигая тучи, и следующие сразу за ними раскаты грома сотрясали стены замка. Октавия наблюдала за бушующим штормом через большие окна, как вдруг входная дверь распахнулась от внезапного порыва ветра и знакомая худощавая фигура в потёртой кожаной куртке и пыльных мотоциклетных ботинках стала бороться с потоком воздуха, пытаясь закрыть дверь.
– Я так и знала, – прошептала Октавия, когда мама прислонилась спиной к дверному полотну и вынула из-под куртки Пана.
Птичка, расправив крылья, радостно запорхала по холлу. Мать решительно направилась в библиотеку, таща знакомый коричневый кожаный рюкзак, Пан полетел следом за ней. По пути мама бросила наверх тревожный взгляд, словно почувствовала, что младшая дочь прячется там, и Октавии пришлось отпрянуть от перил.
Когда мама скрылась в библиотеке, Октавия помчалась в свою комнату будить Фелисити.
– Мама приехала, – горячо прошептала она, тряся сестру за плечо.
– Что?.. Октавия, почему ты опять не спишь? Нам из-за тебя влетит, – пробормотала Фелисити, потирая со сна глаза.
– Говорю же, мама приехала! Я видела, как она пошла в библиотеку. Вставай. – Октавия заставила сестру сесть и побежала в соседнюю комнату будить кузин.
Когда все девочки проснулись и нашли свои тапочки, Октавия уже вся дрожала от нетерпения.
– Если нас поймают, я скажу, что отговаривала тебя, – с зевком предупредила Марта.
Октавия равнодушно кивнула и повела сестёр в библиотеку, Бронуэн сонно поплелась позади всех. Из открытой двери бабушкиной гостиной доносились громкие голоса. Услышав имя Отто, Октавия и Фелисити изумлённо переглянулись.
Октавия заглянула в комнату. Мать ходила взад-вперёд по круглой гостиной, ярко-рыжая коса до пояса болталась туда-сюда. Пан порхал у неё над головой, словно потешная птица из мультфильма. Мама сняла кожаную куртку и повернулась лицом к бабушке и тёте Кларе.
– Не могу поверить, что девочки узнали об этом таким образом… я хотела сама всё им объяснить, когда у нас будут все цветы, необходимые, чтобы разрушить проклятие. – Она остановилась и устало провела рукой по лицу. – Кит, Анна и Пирс уже почти нашли в Индонезии трупный цветок. Он цветёт только раз в десять лет, так что это наш единственный шанс. Счастье ещё, что я пошла по другой подсказке, хотя и ошибочной, за последним цветком, а потому оказалась поблизости и смогла быстро приехать и заняться нашей новой заботой.
Бабушка осторожно прикоснулась к руке дочери.
– Я знаю, что тебе очень трудно. Извини, что не смогла защитить девочек. Нужно было запирать дверь на чердак. Я думала, они послушаются запрета и не станут подниматься туда. – Она вздохнула.
Мама горько усмехнулась.
– Могу поспорить, что заводилой была Октавия.
Тётя Клара захихикала:
– Вся в мать, – но тут же замолчала, поскольку её племянница недовольно вскинула брови.
Октавия увидела, как мама со вздохом упала в кресло около камина и задумчиво уставилась на огонь.
– Мама, тётя, – начала она, – я знаю, что ключ от двери потерян,
