этот вопрос.
– Я один это чувствую? – негромко повторил Макс.
И снова я не нашлась, что ответить. Сердце рванулось к нему. Мои руки сами собой потянулись к его шее, обвивая так крепко. А губы соединились в легком нежном поцелуе. Больше напомнившем касание крыльев бабочки.
– Нет, Макс… Я чувствую то же самое.
Я капитулировала, не в силах больше сдерживать чувства к этому мужчине, которого знала от силы пару часов в общей сложности. Сдалась… на его милость. На милость победителя. Отдала свое бедное сердце, доверяя авансом, закрывая глаза и проваливаясь в темноту.
Больше всего на свете хотелось, как романтичной дурочке, признаться в любви Максу. Любви с первого взгляда. Но тревожные образы Григория Колесникова и моей властной бабушки повисли между нами, отравляя красоту момента. Казалось, я слышала их голоса в голове. Они сливались воедино: мягкий и печальный голос Григория, змеиное шипение бабушки. Предчувствия уже роились вокруг, собирая из льдинок: «Не судьба». Вместо слова: «Счастье».
Я зажмурилась, отчаянно прижимаясь к губам Макса. Хотелось выпить его целиком, без остатка, насытиться им за эти чертовы семь дней. Хотя… Кого я обманываю? Я не смогу отпустить Макса по доброй воле. Ни через семь дней, ни через семьдесят лет. Только вырвать с корнем из сердца.
«Надеюсь, этого не случится, – подумала я, падая в сладкий поцелуй. – Я не отдам тебя, мой прекрасный принц, ни предчувствиям, ни страхам. Ты теперь мой и только мой…»
Макс запыхался кружить меня и опустил на землю. Может, нам нужно было уйти в деревню и забыть это безумие так некстати вспыхнувших чувств? Но вместо этого я схватилась за его футболку и потянула на себя. Мы упали в высокую траву, приминая цветы. Я зарылась пальцами в волосы Макса, застонав от того, как по нежному плечу прошлась колючая щетина.
– Только не отпускай, – отчаянно выдохнула я губы в губы. – Не выпускай из своих рук больше никогда, пожалуйста.
Глава 6
Прошло несколько дней, прежде чем я услышала:
– Ты мне очень нравишься, девочка.
Я вздрогнула, как от удара, оказавшись в кольце сильных рук. Макс подошел сзади. Поймал меня, когда я стояла у окна, бездумно глядя вдаль.
Моя неделя свободы оказалась почти на исходе. Я получила от нее все, что хотела, и даже больше: влюбилась без памяти. Вот только оказалась в тупике, не зная, как признаться в том, что у меня есть жених. Богатый, успешный, навязанный бабушкой.
Макс не поймет наших странных, болезненных отношений в семье. Он воспитывался сестрой и не знает, как это сложно: отдавать долг тому, кого боишься и любишь одновременно. Не поймет, что я не смогу так просто порвать отношения с Григорием, отказать бабушке. Макс не простит мне лжи… Не даст времени, не даст попытаться все уладить. Он просто пошлет меня!
С моих губ сорвался легкий стон. Макс заметил и нахмурился, беря меня за плечи. Он развернул меня лицом к себе.
– Алена, что случилось? На тебе лица нет. Тебе плохо?
«Да! – хотелось заорать мне. – Мне плохо, потому что мое сердце скоро будет разбито! И твое тоже! Только я одна буду в этом виновата, но от этого мне не легче!»
– Я думала о нас, – я отвела глаза, решив воспользоваться такой полуправдой.
Макс посерьезнел и приподнял мой подбородок пальцами, заглядывая в глаза.
– Я тоже думал о нас. Я знаю, ты переживаешь, потому что скоро отъезд. И думаешь, что для меня все – лишь курортный роман. Поверь, Алена, это не так. Я влюбился в тебя по-настоящему. Очень сильно. И хочу поговорить с тобой о…
– Подожди минутку, телефон звонит!
Меня охватила самая настоящая паника. В голове будто зазвенела пожарная сирена. Пока Макс не признался в любви, пока не сделал предложение, я еще могла бы все исправить! Порвать с Григорием. Объяснить все бабушке, и не будет упреков от Макса во лжи, не будет отвратительных сцен прощания.
Макс, неохотно вздохнув, разжал руки, выпуская из объятий. Я отошла в другой конец комнаты, прикрыв динамик рукой. Не зря. В трубке раздался голос бабушки:
– Где тебя носит, Алена? Не могу тебе дозвониться. Ты же завтра с утра собиралась выезжать в столицу?
– Да, бабушка, – механически ответила я и покосилась на Макса.
Он ничего не слышал, стоя в отдалении, переписываясь с кем-то в телефоне. У меня не хватило силы воли даже признаться, что завтра уезжаю. Что у нас остался всего один вечер вместе. Вот только… Кажется, и его бабушка собралась забрать?!
– Григорий уже выехал. Скоро будет у тебя. Вернее, у твоей подруги в доме. Поможет тебе собрать вещи…
– Нет! Бабушка, ты же не предупредила! – со слезами воскликнула я.
Я выбежала из комнаты, понимая, что выгляжу, как дурочка. Что мое поведение подозрительно смотрится со стороны. Но я не могла допустить, чтобы Григорий и Макс столкнулись! От одной этой мысли кружилась голова от страха. Я представляла, что Григорий наговорит Максу! У меня точно не будет ни единого шанса оправдаться перед любимым мужчиной.
– Позвони ему сама. Спроси, через сколько он подъедет, – недовольно проворчала бабушка, прежде чем отключиться.
Я дрожащими руками набрала номер и услышала приятный мягкий голос Григория.
– Пожалуйста, не приезжайте! – прорыдала я в трубку.
И не выдержала, вывалила на бедного несостоявшегося жениха свою запутанную историю любви пополам со слезами. Чего я ожидала? Что Григорий окажется мягким плюшевым мишкой и заглушит мотор? Повернет назад свое авто? Наивная дурочка.
В ответ я услышала долгое молчание. Григорий и правда остановил машину. Я слышала каждый звук так отчетливо. Стук пальцев по приборной панели. Щелканье зажигалкой, будто огня не было, но Григорий нервно щелкал и щелкал, пытаясь успокоиться. Прежде чем заговорить со мной.
– Алена, я приеду, – его голос не задрожал, как мой, не срывался, а остался таким же уверенным, каким был с самого начала. – Я… подозревал, что у тебя там роман. Но подумать не мог, что ты нашла мне альтернативу… за неделю. Всего за неделю. Так меня еще никто не унижал. Но поверь, я не собираюсь отдавать тебя без боя. Мы поговорим с твоим… парнем.
Я поежилась от того, как пренебрежительно это прозвучало. Неуважительно, почти грубо. Словно Макс – никто и ничто.
Тем временем Григорий продолжил свой монолог. Умный мужчина, он
