меня нужно?
Порешать проблемы за мой счет? Так у меня пока ничего нет. Даже карманные деньги не выделяют. Спасибо бабушке, что выручает иногда.
Тот едва приподнял тёмные брови.
— Ничего. У меня все есть.
Я тяжко выдохнула, закатив глаза. Ну что за детский сад…
— От меня. Что вам нужно от меня?
— Ну-у, — протянул он, улыбнувшись, — с тобой вроде как не скучно, малыш.
Малыш? Это я-то — малыш? Хотя да, по сравнению с ним, наверное, так и есть.
— То есть, решили повеселиться за мой счет, или что?
— Мы вполне можем произвести взаимообмен, я повеселюсь за твой, а ты за мой, м-м?
Мы с Ритой настороженно переглянулись. А он точно в адеквате, этот странный мужчина? Но вроде как отец не был замечен в рекомендациях меня всякому сброду.
— Спасибо, я умею проводить время без участия странных личностей.
Он только рассмеялся, поблескивая своими странно-светлыми глазами.
Между тем Рита непринужденно нащупывала в сумке газовый баллончик. В замкнутом пространстве салона машины — так себе идея. Надеюсь, до его использования всё же не дойдёт, но для родителей у меня уже нашелся контраргумент к претензии по поводу моего промаха на сегодняшнем вечере.
Доехали мы довольно быстро. Благо клуб располагался в паре кварталов от отеля. Сдержанно поблагодарив, я вышла из машины вслед за подругой. Эмиль увязался за нами, но мне больше не было дела до его действий, свою миссию по доставке нас до места назначения он выполнил и теперь мог творить, что душе угодно.
Охраннику оказалось достаточного беглого взгляда, чтобы пропустить нас внутрь, и я расслабленно выдохнула, шагнув в шумную сумрачную, испещрённую неоновыми лучами, атмосферу. Здесь было трудно о чем-либо переживать, ведь все мысли мгновенно вытесняла музыка. Как раз то, что нужно.
Эмиль вошел следом и устроился у бара, взглядом согнав устроившуюся там пару мужчин. Возможно, если бы я следила за его действиями, это показалось бы довольно странным. Но факт недавнего знакомства выветрился из моей головы, едва я ступила на танцпол.
Глава 3
— Где тебя носило?
— И тебе доброго дня, — пробормотала я, пытаясь протиснуться мимо матери, но та не позволила, демонстративно хватая меня за рукав и волоча в сторону гостиной, не успела я даже снять этюдник с плеча.
— А вот и наша пропажа, — отец отложил газету и уставился на меня неодобрительным взглядом, словно ожидая, что я тут же упаду ниц и начну каяться во всех смертных грехах.
Оба родителя, выспавшиеся и весьма довольные собой, в домашней одежде и мягких тапках, явно были в настроении после вчерашней сделки, которую не омрачил даже инцидент с вином. Иначе меня с самого порога ждал бы дикий ор, закончившийся очередным ультиматумом. А так… Выговор обещал быть вполне терпимым.
Отложив этюдник в сторону, я села на диван в ожидании закономерных претензий. Мать застыла в дверях, уперев руки в бока, дабы воспрепятствовать моему вероятному отступлению. Только кнута в руках не хватало. Пропажа… Как если бы они не могли позвонить и спросить о моем местоположении. Я терпеливо выдохнула. Подавать голос заранее было чревато ещё большими неприятностями.
— Как тебе вчерашнее знакомство? — поинтересовался отец. Из неодобрительного его взгляд перетек в испытующий.
Я пожала плечами. Врать я не любила, наверное, зря.
— Эмиль ужасен, и я не хочу его больше видеть.
Родители переглянулись, отец поджал губы. Плохой знак.
— Возможно, ты не совсем поняла цель данного мероприятия…
— Я прекрасно всё поняла.
Одна его бровь поползла вверх, мол, и что не так? Почему ты все еще дома, а не в объятьях своего нового знакомого, которому я тебя преподнес на блюдечке?
— Этот человек мне не по нраву.
Мать фыркнула, а отец недобро улыбнулся.
— Нет, ты всё же не поняла. Никто не собирается считаться с твоими пожеланиями. Речь идёт о семейной чести, и ты должна будешь отвечать на знаки внимания Эмиля Колтера, хочешь этого или нет. И отвечать в положительном ключе, поняла?
Жуткий вопрос повис в воздухе, заставив меня замереть от услышанного, не веря своим ушам. Если я и сомневалась в истории Эмиля, то буквально только что мой собственный отец подтвердил его слова, и даже более того. Может мне тогда сразу к нему переехать? А если никто не собирался считаться с моими пожеланиями, то зачем вообще спрашивать?
— А иначе что? Чего еще ты меня лишишь? Жилья? Еды? Одежды?
Денег у меня не было и так, потому как родители стали, что те мне ни к чему. Одежду закупала мать, с передвижениями помогал шофер, так почему ж не сэкономить на карманных расходах нелюбимой дочери? А то, глядишь, разбалуется…
Отец нахмурился. Видимо, так и не придумал, в чем еще мог меня ограничить.
— Я подумаю, — выдал он, — а пока иди к себе и поразмышляй над ситуацией, и лучше тебе сделать так, как я сказал, иначе будет куда хуже.
Куда уж хуже то? Мои родители — тираны, продавшие свою дочь в виде бонуса к удачной сделке… Кому расскажешь, не поверят. Подхватив этюдник, я быстро вышла из гостиной и взбежала по лестнице на свою мансарду. Это уже просто выходило за все рамки. Хотя, разве меня не готовили с самого детства, заявляя, что я по умолчанию должна своим родителям по гроб доски? А теперь, будь добра, плати долг. Но если сегодня они велят оказывать знаки внимания сыну делового партнера, то о чём пойдет речь завтра-послезавтра? От одних только предположений становилось противно. И хотелось бы заплакать, да слёз не было. Я давно уже привыкла к подобному отношению, а то, что с каждым днём оно становилось всё хуже… Ну что ж, своеобразная закономерность. Что с этим делать? Кто бы знал.
Дверь в комнату оказалась открыта. На моей кровати развалился брат собственной персоной.
— Пошел вон, — рыкнула я, бросая этюдник в кресло, отчего тот открылся, предательски рассыпая содержимое по полу.
— У-у, да мы не в настроении, я погляжу… — сев, он проследил, как я собираю тюбики и кисти, — а это кто?
Я поспешно закрыла деревянную крышку, скрывая нарисованный портрет.
— Чего тебе нужно?
— Да так, поговорить, — отозвался он беззаботно, — как вообще дела?
Дожидаться от него извинений — тот еще дохлый номер. Да и не его вчерашний перфоманс был главным источником моих проблем. Тяжко выдохнув, я уселась в кресло и вытянула ноги.
— Всё как и всегда, ничего нового…
— Они сватают тебя за того жуткого иностранца?
Я коротко кивнула. Жуткий — не то слово. Его
