что?
– Я оставлю вам свой номер телефона, звоните в любое время суток, я подскажу, что делать дальше. Если мы узнаем, каким рейсом он прилетит, возьмем его прямо в салоне самолета.
– Значит, его больше здесь не будет? – обрадовалась женщина. – А то я боюсь как-то…
– Если вы все сделаете правильно, мы схватим его в аэропорту, – успокоил следователь женщину.
– Хорошо, я все сделаю, как вы просите, – кивнула женщина и поинтересовалась: – Как эта несчастная попала к нему в лапы?
– Мы сами толком не знаем, – пожал плечами Семин. – Пошла в магазин и больше не вернулась. Очевидно, возле магазина и повстречала своего убийцу.
– Ох, какая беда, какая беда! – сокрушалась женщина, покачивая головой в разные стороны. – А отец у детей имеется?
– Нет, только бабушка.
– Значит, отправятся в детдом. Бабушка не сможет их всех поднять на ноги. Беда-то какая! – вздыхала она.
Тут только Семин заметил, что Лика, отвернувшись, беззвучно плачет. Хозяйка тоже увидела плачущую девушку, подошла к ней и, гладя по голове, стала успокаивать:
– Доченька, если по каждому случаю будешь так убиваться, то тебя не хватит надолго.
– Я… я… у меня тоже мама… – всхлипывала она, – умерла, когда мне было восемь лет, а сестре и брату по шесть… близнецы они…
– Ты что, сиротинушка? – спросила хозяйка, прижав ее к груди. – Кто вас воспитывал-то?
– Нет, не сироты, – проговорила девушка, вытирая глаза. – Папа нас воспитал.
– Какой молодец ваш папа! – восхитилась женщина. – Не женился второй раз?
– Нет, – грустно промолвила Лика.
– Ой, какой молодец! – повторила женщина и предложила: – Если хотите покушать, могу разогреть вчерашний борщ.
– Спасибо, нам пора на работу, – заторопился Семин. – Лидия Львовна, позвоните мне, как мы договорились?
– Все, все, не беспокойтесь, я поняла. Если позвонит, дам вам знать, – обнадежила она следователя.
5
Скупой на похвалу прокурор города, заслушав доклад подчиненного об обнаружении трупа женщины, крепко пожал руку Семину и долго тряс ее, приговаривая:
– Очень хорошо! Скандал назревал немалый. Поздравляю!
– Повезло немного, – смущенно улыбаясь, поскромничал следователь. – Теперь бы преступника поймать.
– Как собираешься ловить его? – поинтересовался прокурор. – Уголовный розыск знает о трупе?
– Да, Глухов лично приезжал на место преступления.
– Направим поручение о задержании преступника или отправим в Азербайджан оперативников? – спросил Семина прокурор.
– Ни то, ни другое. Я вот о чем подумал, – поделился Семин своими соображениями с прокурором. – Если мы направим официальный запрос в Азербайджан, процесс выдачи преступника затянется на месяцы, если не на годы, а могут и вообще не выдать его нам. Надо его заманить в Россию, а еще лучше прямо в Якутск.
– И как ты это себе представляешь? – спросил прокурор, заинтригованный предложением следователя.
– Азизбеков оставил свой дом под присмотром соседки и систематически позванивает ей, интересуется, все ли в порядке. В следующий раз, когда он еще раз позвонит, соседка скажет ему, что все спокойно, и попытается узнать, когда он приедет в Якутск. Вот тут-то мы его и схватим.
– Заманчиво, – в задумчивости проговорил прокурор. – Соседка – надежная женщина?
– Да, она поняла свою задачу.
– А почему Азизбеков сразу не избавился от трупа? – полюбопытствовал прокурор.
– Объяснение этому только одно, – ответил ему следователь. – Зимой не было возможности спрятать труп, по весне хотел перезахоронить. А тело решил хранить под полом, благо там минусовая температура, а сам от греха подальше уехал на родину, чтобы переждать, посмотреть, как будет действовать милиция. Он все учел.
– Все, да не все, – с иронией усмехнулся прокурор. – Он не учел одного обстоятельства: в прокуратуре Якутска работает такой большой специалист, как Семин.
– Да ладно, какой я большой специалист, – смущенно махнул рукой Семин. – Просто повезло… Случайность.
– Не скромничай, – пожурил его руководитель, грозя пальцем. – В каждой случайности, если хорошенько покопаться, есть закономерность. Все, разрешаю, заманивай убийцу в Россию.
Вечером Семин позвонил Глухову и рассказал ему о своей затее и о том, что он получил добро от прокурора.
– Заманим, как когда-то чекисты заманили революционера-террориста Савинкова в Россию? – засмеялся Глухов. – Хорошо придумано, а то действительно могут и не выдать нам его… Николай, меня осенило! Заведу-ка я оперативное дело на Азизбекова под кодовым названием «Трест»!
– Давай, давай, заводи, – рассмеялся в ответ Семин. – Тогда уж лучше назови его «Синдикат два», благозвучнее и масштабнее.
– Я подумаю. С соседкой Азизбекова сам будешь держать связь? – спросил сыщик.
– Андрей, она мне доверилась, поэтому держать связь буду сам, – объяснил следователь. – А как убийца позвонит ей, сразу подключитесь ко мне.
– Николай, один «глухарь» минусуем или почти минусуем. Задержание убийцы – дело времени. За что сейчас хочешь взяться? – спросил сыщик.
– За Куклова. Хочу переговорить со свидетельницей… фамилию запамятовал, как ее там?
– Машкова Августина, сорок третья квартира.
– Ага, вспомнил! Андрей, до свидания, звякну, если будет необходимость.
С этого дня, несмотря на бешеную загруженность, в прокуратуре и в милиции ни на минуту не забывали об этом душераздирающем случае с убийством многодетной матери, с потаенной надеждой ожидая звонка убийцы, чтобы выманить его из другого государства, совсем недавно бывшего в составе великой страны.
На следующий день с утра, когда Семин, предварительно договорившись по телефону со свидетельницей Машковой о встрече в ее квартире, только собрался было выйти из кабинета, как Лика умоляюще попросилась:
– Николай Иванович, я с вами!
– Если хочешь, поехали, – бросил на ходу Семин. – Там особо делать нечего. Пока выходи на улицу, а я к прокурору за машиной.
Машкова оказалась бойкой и довольно интересной женщиной не старше тридцати лет. Встретив визитеров, она пригласила их в комнату с красивыми обоями, обрамленными золотыми молдингами, придававшими стене роскошный и дорогой вид, и, не дав гостям опомниться, сразу же начала рассказывать:
– Дело было после праздников. В тот день я не работала и с утра пошла по магазинам. Походив по городу и купив продукты, в обед вернулась домой. Когда я поднималась по лестнице, на площадке второго этажа лицом к лицу столкнулась с ним: мужчина до тридцати лет, славянской наружности, худощавый, но спортивный, волосы темные, глаза жесткие, втянутые щеки, одет в темную короткую куртку, наподобие летчицкой, с капюшоном, на ногах, по-моему, ботинки…
– Извините, – Семин перебил женщину на полуслове, – почему вы так хорошо запомнили приметы этого молодого человека, вы же встретились с ним мельком? Обычно свидетели запоминают одну, от силы две приметы человека, вы же полностью описали его.
– А что в этом плохого? – недоуменно глянула она на следователя. – Во-первых, я художник, окончила Московское художественное училище, а чтобы учиться там, надо иметь наметанный глаз. Во-вторых, я женщина и всегда оценивающе разглядываю мужчин. Тем более тот мужчина в
