— Не заперто.
«Синяки» явились в полном составе, не забыв прихватить мышевидного Гонзу. Роман, не глядя на поздних визитеров, с пренебрежением, которому позавидовал бы самый гоноровый нобиль, кинул оторопевшему Зенеку:
— И чтобы было готово… А теперь убирайся. И не вздумай подслушивать… под дверью.
— Проше дана либера, не стоит беспокоиться. На лестнице дежурит стражник, — заметил высокий «синяк» и, обернувшись к Зенеку, рявкнул противным начальственным голосом: — Пшел вон!
Парнишка, испуганно вжав голову в плечи, исчез.
— Садитесь, данове. — Роман сел, небрежным жестом указав на два оставшихся стула. Мышевидный остался стоять, но «синяки» с готовностью уселись. Кругломордый упивался собственной значимостью. Его лысоватый спутник с интересом рассматривал небрежно развалившегося на стуле синеокого красавца.
— Если не ошибаюсь, перед нами непревзойденный Роман Ясный?
— Не ошибаетесь, — улыбнулся Роман, — это я, только не называйте меня непревзойденным. Я лишь слабая тень собственного отца, который, в свою очередь, уступал своему. Что поделать, все вырождается, мы, барды, не исключение. Однако чем обязан?
— Мы представляем закон и право Арцийской империи.
— Я догадался.
— В селе совершено убийство с помощью Недозволенной магии. Преступница — местная ведьма. До конца расследования никто из крестьян не смеет покидать Белый Мост. К вам это, разумеется, не относится, но, как мы поняли, вы не намерены уезжать немедленно.
— Не намерен. Я уже говорил, что хочу спать.
— По закону, если до окончания следствия хотя бы один конь, или же мул, или же осел, — терпеливо продолжал лысоватый, — принадлежащий жителю Белого Моста, переступит границу селения, тот, кто был верхом или в повозке, а также хозяин животного со всеми домочадцами и иждивенцами объявляются пособниками преступницы.
— Ну и? — Бард зевнул, показав самые здоровые и красивые в Благодатных землях зубы.
— Вы приехали одвуконь, ваши лошади представляют безусловный интерес для того, кто задумает сбежать, но не захочет подвести родных или друзей. Любой из сообщников ведьмы…
— Глупости, — пренебрежительно махнул рукой Роман, — мои кони прекрасно выезжены. Никто, слышите, никто не сможет их оседлать, если я того не захочу. Вы думаете, что среди крестьян найдется ловкач, который сможет взнуздать мою, — бард сделал многозначительную паузу, уповая, что мальчишка все-таки подслушивает, пусть не за дверью, но за окном с крыши сарая, — Перлу, которая приучена слушать лишь того, кто назовет ее по имени? Вы не представляете, какая она умница, эта Перла. И тем более невероятно, чтобы кто-то взялся защитить преступницу, да и что он может сделать? Ведьму крепко стерегут, на помощь со стороны надеяться и вовсе не приходится. Я поверю в чудеса, если кто-то сможет удрать ночью из Белого Моста, встретит утречком на тракте какой-нибудь отряд с коронной сигной, добьется аудиенции у принца крови и уговорит того вмешаться. Да и кто станет слушать сумасшедшего селянина? Разве что он догадается сослаться на меня. А если б кто и догадался, то вы же сказали, что, выехав из села, он окажется вне закона, назад ему дороги нет. Ему остается рассчитывать только на то, что какой-нибудь безумный либер вроде меня подпишет на него ряд и возьмет в слуги. Нет, господа, можете спать спокойно, никто спасать вашу ведьму не отважится.
— Допустим, но конюшни мы все-таки постережем.
— Как будет угодно, только я вашим красавцам ни арга[19] за это не дам. А пока, раз уж вы все равно пришли и к тому же обо мне наслышаны, предлагаю выпить, а я спою вам что-нибудь свое и, для сравнения, отцовское…
Глава 2
2228 год от В. И. 10-й день месяца Медведя
Арцийская Фронтера. Вольное село Белый Мост
1
Утро, как нарочно, выдалось ясным и солнечным. В прозрачном синем небе заливался жаворонок, и либер попробовал отыскать крошечного певца. Человек нипочем бы не заметил живую точку в океане слепящего света, но для Романа это было детской забавой. Он следил за жаворонком ровно столько, сколько требовалось, чтобы успокоиться и придать лицу приличествующее странствующему барду чуть ироничное выражение, после чего открыл калитку и вышел на узкую сельскую улицу. До суда оставалось не более получаса, и сельчане, лишенные, несмотря на весеннюю страду, права покидать пределы Белого Моста, вяло стекались на центральную площадь. Никто ни с кем не разговаривал, люди шли, уставившись в пыльную землю, словно бы избегая друг друга. Оно и понятно — судьба всех висела на волоске, но, если село в целом оправдают, понадобятся виновные. Пособником ведьмы может оказаться любой; будь ты хоть святее самого Архипастыря, всегда найдется тот, кто донесет, что ты не так посмотрел, не то сказал, не то подумал…
Пробиться в первый ряд Роману удалось с легкостью, но оставался он там недолго. Углядевший либера лысоватый пригласил ясновельможного собутыльника на коронный помост[20]. Как мило и как умно! Заняв место на коронном помосте, чужак в глазах сельчан окажется заодно с «синяками» и будет должен либо подтвердить приговор, либо выступить против, тем самым проявив свою нелояльность. И все равно бард согласился — с возвышения он мог видеть ведьму, свидетелей по делу, собравшихся крестьян и, что его особенно занимало, видневшуюся в конце улицы Старую Таянскую дорогу. Тракт был пуст, и Роман от нечего делать принялся рассматривать площадь.
Слева от коронного помоста, на пятачке, наспех огороженном натянутой меж деревянных рогаток веревкой с навязанными на нее тряпочками, было место обвиняемой, ее утешителя[21], роль которого навязали растерянному седенькому клирику, и свидетелей защиты, каковых не наблюдалось. Справа на деревянной скамье чинно расселись свидетели обвинения, среди которых выделялась худая, но грудастая тетка в темно-зеленом траурном[22] платке. Тетка усиленно терла сухие глаза, время от времени злобно зыркая на соседей.
Справа от вредной бабы, старательно от нее отодвигаясь, ерзала девчонка лет двенадцати (наметанный глаз барда определил, что через три-четыре года она вырастет в настоящую красавицу), слева маялись двое сельчан постарше и помладше, похоже, отец и сын. Взгляды, которые они кидали на соседку, не отличались нежностью. Своего несостоявшегося приятеля-войта ни на свидетельском месте, ни в толпе Роман не заметил, равно как и курносого Зенека, что обнадеживало. Красотка Гвенда, хмурая, как сама осень, но в свежей, расшитой мальвами кофте и пышной красной юбке стояла в первом ряду; к трактирщице жалась худенькая молодая женщина с огромными карими глазами. Рядом высился настоящий великан в слишком теплой по нынешней погоде чумарке; похоже, толстое сукно скрывало нож, а то и топорик. Помост и свидетелей окружали стражники. Роман с удивлением отметил, что в Белый Мост их припожаловало не меньше сотни. Дело ведьмы кого-то серьезно заинтересовало.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
