Зачем все это и чего от меня хочет Маренс так и оставалось загадкой. Никаких вопросов я задавать не смела, могла только отвечать на вопросы. Причем отвечать четко и коротко. За любые размышления не по теме моментально следовало наказание. Никаких проявлений эмоций маг тоже не терпел. За слезы, улыбки, огорчение, радость, страх тоже следовало наказание. Я быстро научилась прятать все чувства — боль сильно способствует этому. Расслаблялась только тогда, когда маг уходил.
— Моя вещь еще не готова, — услышала я однажды недовольное ворчание мага за дверью. — Такой бездарности я еще никогда не видел! Ничего с первого раза не понимает. Только после наказания начинает понимать. Даже самый тупой скулик в нашем мире знает свое место и не высовывается, а она еще даже не выросла, а уже с претензиями. Но я все равно её сломаю.
Кому он говорил, я не поняла, но вот про вещь… Неужели это обо мне? Я испугалась, что он хочет превратить меня в какой‑нибудь веник для пыли. Правда, непонятно зачем тогда надо учить этикету, геральдике, языку, географии и прочим вещам? Решила, что если все равно ничего не могу сделать, то лучше и не задумываться — только себя растревожишь. А вот про «сломаю» мне сильно не понравилось.
Таким образом, прошел, по моим расчетам, месяц. Маренс обучил меня еще одному языку и заставил читать книги уже на нем. Иногда три совершенно разных языка перемешивались в совершенно невообразимую конструкцию, и я начинала фразу по-исмаилски, продолжала по-русски, а заканчивали по-архейски. В такие моменты Маренс наказывал меня сильнее обычного — очень его злила моя «тупость». Однако к концу месяца я могла уже совершенно свободно говорить на всех языках не путаясь, так же свободно читала на них и выучила наизусть все гербы Домов империи. Потом был еще один язык — иллирийский…
— Ну хоть что‑то получилось, — буркнул маг, закрывая большой геральдический справочник. — Может ты и станешь хорошим апостификом и сумеешь принести мне пользу.
Какая от этого будет польза мне, Маренс не сказал.
А на следующее утро в мою комнату вошли сразу несколько слуг и стали развешивать в шкафу одежду. Правда, вся она оказалась одного покроя, напоминая одежду пажей, но без чулок, обычные штаны красного цвета. Такого же цвета курточка с пышными манжетами, белым с плетеными узорами воротничком. И бежевая рубашка. Одежда скорее для мальчишки, а не для девочки, но моего мнения никто не спрашивал. Еще прилагался небольшой голубенький галстук. И туфли. Обычные, кожаные темно-красные туфли на небольшом каблуке. Всего таких костюмов принесли три. Не успела я закончить их изучение, как появился новый слуга. Молча усадил меня на стул, достал ножницы и принялся за стрижку. Я было дернулась, но тут же успокоилась — какой смысл сопротивляться или возмущаться? Все равно заставят послушаться. Правда, когда этот парикмахер недоделанный отрезал мои замечательные волосы, которые я с таким старанием растила, сейчас они достигали моего пояса, я едва не разревелась, но сдержалась. Привыкла уже держать чувства под контролем и не показывать их окружающим.
Стрижка продолжалась. Когда я после нее взглянула в зеркало, то все‑таки не сумела сдержать всхлипа. Меня обкорнали совершенно. Мои великолепные волосы укоротили так, что теперь они только закрывали шею, выстригли только спереди, чтобы волосы не закрывала глаз.
— Господин приказал вам переодеться в новый костюм, а старую одежду отдать мне.
Впервые слуга заговорил, хотя и не по собственному желанию, а волей господина. Хотелось заорать, вцепиться в старую одежду, как единственное напоминание о доме, но послушно кивнула и пошла к шкафу за костюмом. Слуга уходить из комнаты явно не собирался и терпеливо ждал. Недовольно покосилась на него и отправилась переодеваться в ванную. Выкинула старую одежду из двери, но прежде, чем переодеться, сполоснулась.
В костюме ничего сложного не обнаружилась. Читая исторические книжки, я опасалась каких‑нибудь непонятных завязок, расположенных так, что их и не достанешь самостоятельно. Но ничего подобного — все продумано и просто. Оглядела себя в зеркало. Если бы не волосы, все‑таки слишком длинные, никто бы не понял, что я девочка. Мальчишка и мальчишка. Правда очень быстро я узнала, что именно такую прическу и носят местные мальчишки, служащие Дому. Так что и в этом я не очень от них отличалась. И за все время, что я пробыла в Доме Кайтаидов, наверное, только Ортен Маренс и те слуги, что приходили ко мне, знали, что я не мальчик, а девочка. Впрочем, никого мой пол особо не интересовал. Вы же не интересуетесь полом табуретки на кухне или кухонного стола. Вот и члены Дома Кайтаидов и их слуги не интересовались моим. Я для них всех была ничуть не лучше табуретки. Вещью, которая принадлежит главе — архимагу Ортену Маренсу. Правда это я уже знала позже, а пока только недовольно разглядывала себя. Потом вспомнила о берете — к костюму прилагался еще и он. Красный, с небольшим белым пером, прикрепленный сбоку серебряной заколкой. Надела и попыталась понять, как он должен выглядеть на голове.
Зашел еще один слуга, посмотрел на мои мучения, подошел и поправил. Оказалось край берета с пером должен быть справа и задираться вверх, а другая сторона заломлена вниз. Перо слегка изгибалось назад. А красиво. Слуга же еще поправил галстучек, оказалось, что я слишком туго его затянула. Отошел, оглядел меня с ног до головы и кивнул.
— Господин ждет, апостифик.
Впервые меня назвали так. Без обращения госпожа или господин, раз уж решили сделать из меня мальчишку. Ну ладно, если меня сделали пажом или слугой может как‑то по-другому обратиться можно. А так… казалось, просто обозвали непонятно. Не знала еще, что так меня будут называть всё то время, что я буду жить в Доме Кайтаидов. И что апостифик — это вообще‑то обычный предмет, вещь, инструмент мага, его резерв силы, к которому он мог обратиться в любой момент в случае нужды. Если перевести это слово на русский, то самый близкий аналог будет «хранилище». То есть отныне и навеки я превращалась в вещь, принадлежащую архимагу Ортену Маренсу, становясь его неприкосновенным запасом силы, магии, манны — называйте, как хотите.
Этого я, конечно, не знала, когда покидала в сопровождении слуги комнату, в которой провела последний месяц. Но была твердо уверена, что сейчас и начинается моя новая жизнь в этом мире.
Глава 2
Что такое апостифик? Как правило, обычный минерал, нередко полудрагоценный камень. Тут важен в первую очередь размер. Могут сделать из дерева, но качество такого апостифка не очень. Мало куда годится. Разве только, как одноразовый, на самый крайний случай. Для чего он нужен? Силы мага не беспредельны, а когда он используют магию — он ее тратит. Опытный маг умеет получать энергию из окружающей среды, но тратит собственной он все равно больше, чем получает извне. И настает момент, когда эта энергия заканчивается, после чего наступает быстрая смерть. Опять‑таки опытные маги до такого состояния себя никогда не доводят и оставляют резерв, чтобы не загнуться, но представляют они из себя после тяжелого колдовства довольно жалкое зрелище. Как увеличить свою силу? Тренировками, как же еще. Надо как можно чаще сбрасывать её с помощью магии, а потом снова заполнять. Сбрасывать и заполнять, сбрасывать и заполнять. Такие тренировки полезны тем, что объем силы у мага растет, каждый раз он может получить в себя больше энергии, чем раньше. Архимаги сильны не только опытом, но и объемом энергии, которая им доступна. Новичок выжжет себя, потратив всю энергию на небольшую работу, тогда как архимаг сделает вдесятеро больше и даже не запыхается.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
