Это было подходящее место для начала жизненного пути Тимура. Здесь можно остановиться и послушать отдаленное эхо событий шестивековой давности, которое доносит мягкий осенний ветерок. Однако тут и там видны совершенно неожиданные картины, напоминающие о прошлом. Маленькие виноградники говорят, что хотя это исламская страна, люди все-таки не чураются радостей, которые приносит лоза, что возвращает нас к разгульным пирам самого Тимура.
Здесь в местами мягкой, но местами жестокой долине Кашкадарьи, где-то рядом с кирпичным столбом и миловидным мальчиком, причитающим об украденных дынях, легко представить себе ранние годы Тимура. Он вырос в гористой местности, научился всему, что положено знать степняку, без чего все его мечты о мировом господстве ничего бы не стоили. Вероятно, он постоянно держал в уме местную пословицу: «Только рука, умеющая держать меч, удержит скипетр».
Окруженный заснеженными вершинами гор Зарафшана, он должен был скакать бешеным галопом по промерзшим степям в сопровождении шайки друзей-разбойников, совершенствуя искусство верховой езды, представляя себе великие битвы, молниеносные удары по вражеским лагерям, героические победы и затяжные бегства. В этой плодородной долине, на тучных лугах, с которых очень легко попасть в предгорья, Тимур должен был научиться охотиться на медведей и оленей. Спустя полвека именно эти умения спасли его погибающую от голода армию во время одного из самых трудных походов против Золотой Орды, когда она шла по просторам сегодняшнего Казахстана и южным районам России.
Закаленный ледяными зимними ветрами и палящим летним зноем, молодой Тимур научился сражаться по обычаям долин, степей и гор. Он научился совершать внезапные ночные набеги, чтобы украсть овец у ничего не подозревающих пастухов, собирать вокруг себя самых отъявленных бандитов, постепенно завоевывая себе авторитет смелостью и удачными действиями. Таким образом он привлек к себе внимание старейшин племени.
Все хроники помалкивают о детстве Тимура[13]. Мы можем лишь представить себе все превратности жизни в степях в начале XIV века, когда миром правили племенные традиции и семейный уклад, бесконечную смену времен года и жестокую борьбу за выживание, непредсказуемые повороты судьбы, внезапные союзы и войны. Сам Тимур отнюдь не старался развеять мрак, окружающий его юные годы. Он лишь постоянно подчеркивал свое скромное происхождение, что еще больше оттеняло славу его последующих достижений. Предполагалось, что уже в раннем возрасте он проявил задатки выдающегося лидера. «В возрасте двенадцати лет я уверился, что у меня есть все знаки величия и мудрости, кто бы ни приходил ко мне, я всех встречал с надменностью и достоинством», — мог бы сказать он о себе.
Арабшах оставил нам еще одну зарисовку образа Тимура в юности, великолепную, но, скорее всего, несколько преувеличенную. Уже тогда он был прирожденным лидером. И снова значение этой зарисовки повышает откровенная враждебность Арабшаха к своему герою, ведь он менее всего желает превозносить качества Тимура.
«В молодости он рос отважным, дружелюбным, активным, вежливым и завоевал дружбу сыновей визиря, которые были ему ровесниками. Он вошел в общество сверстников среди молодых амиров с таким достоинством, что когда они однажды собрались в уединенном месте и наслаждались простотой и весельем. Они отбросили завесу секретности и расстелили ковер дружеской беседы. И тогда он сказал им: «Моя бабушка была искусной предсказательницей и пророчицей, однажды видела сон, который она истолковала так: один из ее сыновей или внуков, завоюет большие страны и покорит людей. Он станет Господином Созвездии и повелителем королей века. Именно я этот человек, и теперь мое время приближается, оно совсем рядом. Поэтому прикрывайте мне спину и бока и никогда не бросайте меня».
Но несмотря на все признаки грядущего величия, его детство было трудным. Тимур буквально вынырнул из неизвестности, и его имя начинает появляться в официальных хрониках с 1360 года, причем сразу описывается весьма характерный для него поступок. Мы видим предприимчивого и отважного человека. Используя хаос, который воцарился в Марвераннахре после убийства амира Казагана в 1358 году, хан Могулистана вторгся в страну с востока, намереваясь объединить под своим правлением осколки улуса Джагатая. Хаджи-Бег, вождь клана барласов, который правил в долине Кашкадарьи, где жил Тимур, решил бежать, а не сражаться. Молодой Тимур сопровождал своего вождя до Окса, где попросил разрешения вернуться домой. Он сам вместе с горсткой людей помешает вторгшимся могулам захватить их земли, заявил Тимур вождю.
Если судить по тому, что происходило дальше, вряд ли он имел такое намерение. Несмотря на обещание Хаджи-Бегу, он не поднял свой меч против могулов. Признав, что у них гораздо больше сил, Тимур поступил гораздо более прагматично, предложив хану Могулистана свою службу. Это был очень откровенно нахальный поступок, но его службу приняли. В результате Тимур оказался вассалом могульского хана. В возрасте 24 лет он становится вождем племени барлас.
Чтобы как можно лучше использовать свое новое положение, Тимур заключает союз с амиром Хусейном, внуком Казагана, который был местным вождем и правителем балха в северном Афганистане. Хусейн был также вождем племени Караунас. Они тайно договорились освободить Марвераннахр от могулов. Их отношения были скреплены женитьбой Тимура на сестре Хусейна Алджи Туркан-Аге. В любом случае Тимур не слишком долго подчинялся хану Могулистана.
После избиения местных вождей хан назначил своего сына Ильяс-Ходжу правителем Марвераннахра. Тимур не собирался становиться вторым (вероятно, Хусейн никогда не понимал этого важного нюанса). Он отреагировал немедленно. Вместе с Хусейном они взбунтовались и скрылись.
На следующие два года друзья превратились в разбойников, наемников и вообще непонятно кого. Они рыскали по степям с самыми нечистыми намерениями. Иногда им везло, и добыча оказывалась богатой. Но чаще им не везло. Жизнь была трудной, им приходилось постоянно передвигаться, чтобы их не поймал мстительный хан могулов. Хроники говорят, что в какой-то момент вместе с Тимуром остались только его жена и один воин. 1362 год оказался самым черным для него, вместе с женой он на два месяца попадает в кишащую насекомыми тюрьму. Таким было не слишком удачное начало человека, который в один прекрасный день оказался правителем земель от Москвы до Средиземного моря, от Дели до Дамаска.
Где-то примерно в это время, вероятно в 1363 году, Тимур получил ранение, которое оставило его хромым на всю жизнь, и противники дали ему презрительную кличку Тимур-ленг — Хромой Тимур. Скорее всего, он был ранен, когда служил наемником у хана Систана, находящегося в Хорасане, посреди того, что сегодня называют Дашт-и-Марго — Пустыня Смерти. Этому есть различные объяснения. Арабшах, обычно самый ненавидящий биограф Тимура, говорит, что он занимался кражей овец, и однажды украл слишком много. Бдительный пастух заметил вора и пробил ему плечо меткой стрелой. Вторая стрела пронзила колено. «Так к боли добавилось унижение, а позор — к злобе и ярости».
Клавихо, в рассказах которого сомневаться почти нет оснований, пишет, что Тимур попал в засаду.
«После этого он отправился в землю, называемую Систан, и награбил [там] баранов, лошадей и всего, что попалось [под руку], так как эта земля очень богата стадами. А когда он это совершал, имел при себе около пятисот всадников. Узнав об этом, жители Систана объединились против него. Однажды ночью [Тамурбек] напал на стадо баранов, а в это время пришли люди [из Систана], бросились на него и его сообщников, убили многих, а его сбили с лошади и ранили в правую ногу, после чего он остался хромым, также и в правую руку, после чего он недосчитался двух маленьких пальцев; и бросили его, посчитав мертвым»[14].
Его сочли мертвым, но Тимур все-таки сумел доползти до шатров кочевников.
Множество рассказов ходит о его изобретательности в бою, когда он проявлял и личное мужество, и об окончании могул ьской оккупации Марвераннахра. Книга Язди «Зафарнама» (Книга Побед), которая выглядит хвалебной одой в противовес злой критике Арабшаха, постоянно подчеркивает военные таланты Тимура[15]. Перс пишет, что в одной из стычек с врагом Тимур приказал своим воинам зажечь множество лагерных костров на холмах вокруг значительно более крупных сил противника. Враг должен был поверить, что его окружили. Когда противники обратились в бегство, он приказал своим конникам привязать к седлам ветки, чтобы поднять облака пыли. Создалось впечатление, что в погоню отправилась огромная армия. Уловка сработала прекрасно. Могулы бежали, Марвераннахр был освобожден, а Шахрисабз принадлежал Тимуру. «Эта удача, которая всегда благоволила Тимуру, помогла ему разгромить армию кострами и захватить город пылью».
