Зудящая рука ещё сильнее усугубляла сложившуюся ситуацию. Поэтому, ему не оставалось ничего, кроме как встать, и отправиться куда глаза глядят.
Медленно плетясь по лесу, он вышел на очередную прогалину, где лежало поваленное дерево. Он прошёл мимо него, подтягивая ослабший узел на повязке.
Спустя ещё несколько сотен шагов, Евгений увидел входную арку. Эта отличалась от остальных тем, что она была сделана из белого камня. Неужели она вела в Аллею? Если так, то ему очень повезло. Значит, он окажется не в огромном открытом пространстве леса, где прогуливается семиногая жуть, а в огороженном пространстве, в котором, правда, почти на каждом дереве висели тела людей.
Пройдя через каменные ворота, Женя увидел ряды скамеек, заросших вьюном, которые доказывала, что он всё же оказался в Аллее. Одна из скамеек привлекла его внимание. Таких было множество по всей Аллее, но эта отличалась от остальных. Она, в отличие от остальных, не заросла так сильно, а ещё на ней что-то лежало. Подойдя ближе, он увидел карты, вырезанные из тонкого шпона дерева. Их было пять. На каждой было выжжено изображение. На первой был изображён висельник, на второй — дерево, на третьей — шляпа — котелок над завитыми усами. Остальные две были пусты. Что всё это значило, Евгений, естественно, не знал. Хотя, он догадался, что картинка со шляпой могла отсылать к тому незнакомцу, который, воскресив повешенного, стал его жертвой. Но откуда эти карточки вообще здесь взялись?
Женя поднял голову, оторвавшись от созерцания карточек, и увидел окутавший всё на расстоянии метров десяти вокруг, туман.
Он вдруг вспомнил про свою руку. Она, что странно, перестала болеть и зудеть. Опасаясь худшего, повязку снимать он не стал, а решил идти дальше.
Когда он отошёл от лавки на каких-то пару шагов, случилось то, зачем он сюда, собственно, пришёл. На деревьях, которые не поглотил туман, медленно покачиваясь, на него смотрели повешенные. Как и рассказывал очевидец, из глаз их лился белоснежный свет, просвечивающий через плотный мешок. Он почувствовал, что по коже побежали мурашки, а на спине выступил холодный пот. Его охватил ступор. Он боялся даже повернуть голову.
Но вот, любопытство пересилило и Евгений развернулся и оглядел всё вокруг себя. Мельком, вдалеке он заметил, сложно различимую в тумане, фигуру стоящего на земле человека в шляпе. С мыслями о том, что ему просто показалось и следовало бы просто уйти отсюда, он попятился. Стоило ему ступить шаг, как он услышал приятный женский голос, который, несомненно, мог принадлежать только одному человеку — его матери. Голос пел колыбельную, странную и пугающую. Мама пела её лишь иногда, когда ему удавалось её уговорить. И вот, измученная ребяческими уговорами, она садилась рядом с ним и медленно затягивала те самые шесть строк:
Я к тебе во тьме приду,
Себе сон твой заберу.
Будешь ты в ночи сидеть,
И бессильно в ночь глядеть.
Будешь ты искать подмоги,
Но Он будет на пороге.
Маленький Евгений и знать не знал, о чём эти стихи и кто их придумал. Ему просто нравилось, как мама их пела.
Пытаясь не поддаваться ностальгическим воспоминаниям, он решил, что лучше поступить так, как это сделал Михаил — сбежать.
Он вновь бежал. Вся история с мороком, к которой он вначале отнёсся довольно скептически и думал, что это лишь маленькая нестрашная ерунда, которая встречается чуть ли не на каждом шагу, оказалась вполне серьёзной. И да, это был не морок. Это было нечто большее. В книгах Боуля описывались такие штуки. Странно, что Женя не предположил об этом сразу.
Это было нечто вроде леса — кукловода, который захватывал своих мёртвых обитателей и с их помощью охотился на живых. Аллея Висячей Толпы, вместе с прилегающим к ней лесом, была отличным экземпляров, ведь мёртвых там была просто куча.
Вдруг Жене подумалось, как этот самый Боуль Александр Дмитриевич писал об этом? В своих книгах, он говорил, что описанное в них происходило с ним в его путешествиях. Странно было и то, что страна позволила ему путешествовать, и то что ему удалось пережить события около девятнадцати своих произведений. Видимо он знал больше, чем знали, и могли знать, обычные люди.
Страх затуманил Евгению взгляд и он на полном ходу запнулся о торчащий корень дерева и, можно сказать, зарылся носом в землю.
Ударившись головой об ещё один такой корень, он снова потерял сознание.
В очередной, за сегодняшний день, раз пробудившись, он встал, держась за голову. Вокруг всё изменилось, туман исчез, а деревья и земля выглядели обугленными. Женя недоумевая взглянул на часы. Механизм отвечающий за год, показывал, что с того момента, как он последний раз смотрел на них, прошло пять лет. Быть может даже больше, ведь барабан, отвечающий за год, не был обновлён.
Евгений, обескураженный таким стечением обстоятельств, сделал шаг, продвигаясь вперёд по выжженой земле. Она была ещё тёплой, он чувствовал это даже через подошвы обуви.
Позади он услышал хруст, заставивший его обернуться. Женя резко повернул голову и тело, в процессе всё окружение смазалось от скорости, а когда вернулось в норму Аллея стала прежней. Не было запаха гари, обугленных деревьев и падающего с неба пепла. Всё было так, раньше, но, опять же, без тумана. Но хруст раздался на самом деле. Его источником стала ветка, на которую встала одна из ног давешней твари, что, по его предположению убила усатого незнакомца.
Все те же семь ужасных лап, рук, или ног, чем бы ни были эти конечности. Пусть, разглядывать его долго, Евгению не пришлось, но какая-то из частей тела незванного гостя выбивалась из застывшей, в голове, картинки.
Ах да… У чудовища не было головы. На том месте, где она должна была быть, мешок провис влажной тёмной тряпкой. Страхолюдина стояла неровно, даже семь конечностей не могли ей помочь избавиться от медленного покачивания. Она закачалась сильнее, и вскоре упала. После падения она просто замерла. Не было никакой агонии. Видимо весь путь, что образина прошла до Евгения и был её агонией.
Из всего выходило, что не воскрешённое чудовище убило своего некроманта, а он его. А значит
