не остается безнаказанным.
— Давай уж сюда.
У меня, кстати, в церкви своих родовых икон и не было. Те, что прям родовые — в Мангазее остались, а новых я как-то и не завел. Так что — с почином тебя, боярин Осетровский, «князь, блин, Алтайский».
2
Отец Савватий, мой личный священник, с некоторым подозрением осмотрел икону — ну да, видок у святого был несколько криминальный — но, услышав мой рассказ о ее обретении, согласился, что поступок был правильный и даже богоугодный, после чего пообещал поговорить со священниками экспедиции, чтобы они провели разъяснительную работу среди несознательных граждан. Опять-таки, как и говорил — священники с такими проявлениями рудиментов идолопоколнничеста борются, но без особого успеха.
Ну а наш кочевой городок, благополучно переночевав, снял и двинулся дальше.
Особых приключений на дальнейшем пути не было. Разбойники не нападали, хотя и ходили слухи о немирных башкирах, кои злодействуют на здешней дороге. К слухам я поначалу отнесся с сильным сомнением, мол, откуда бы здесь взяться разбойникам, кого им здесь грабить? Разбойники, они, знаете ли, не неписи в компьютерных играх и не станут бродить там, где годами не появлялось ни одного живого человека, у них работа состоит не в том, чтобы приключенцам было чем заняться, а чтобы грабить проезжающих, желательно — богатых. С бедных-то что возьмешь? В общем, разбойников в степи я увидеть не ожидал, пока не узнал, что купцы — они тоже народ неглупый и не станут переться неудобями и буераками, если есть проложенная трасса. Откуда здесь купцы? А оттуда. С Руси в Сибирь, Монголию, Китай, и на Русь — оттуда же. Конечно, основные торговые пути проходили несколько южнее, но и по той дороге, по которой мы сейчас движемся, проходило в свое время одно из ответвлений Великого Шелкового пути, которым по старой памяти продолжают пользоваться купцы. Так что, построив эту дорогу, царь-государь явно не прогадал. Правда, как это часто бывает на Руси — не только в 17 веке — государство считает, что достаточно построить что-то этакое, масштабное, а сопутствующая инфраструктура сама собой нарастет, как грибы на пне. Поэтому что в России 21 века мотелей вдоль трассы федерального значения днем с огнем не найдешь, что здесь, в этой степи, ни одного трактира не встретишь. Вот в Сибири, когда я в Мангазею ехал — были, а здесь — шиш. Нет, понятно, конечно, что разбойники и все такое, но можно ж было об этом подумать? За все время пути по башкирской степи встретился один-единственный трактир, мрачно торчащий посреди снежного ничего, но мы в нем селиться не стали. Во первых, почти полторы тысячи человек в него просто-напросто не поместятся, во-вторых сей трактир крайне напоминал стереотипное разбойничье гнездо из фэнтези — не удивлюсь, если он им и был, почему-то ж разбойники его не трогали — ну и третья причина выползла на стойку, когда я, чисто из любопытства заглянул в этот самый трактир.
3
Не то, чтобы я имел что-то против клопов — хотя до сих пор сталкивался с ними только в исторических романах и новостных репортажах из Парижа — но я как-то против, чтобы клопы пили кровь конкретно из меня. И тем более — выползали посмотреть, кто это там к ним заселяется.
— Вот гад, — трактирщик, тоже похожий на стереотипного фэнтезийного злодея-трактирщика, шлепнул по стойке ладонью, и клоповое население трактира сократилось на 0,000001%.
— Клоповое Слово не пробовали? — поинтересовался я, вспомнив, что нечто подобное должно существовать. Иначе клопы попадались бы мне на глаза почаще, а так я их на Руси пока что и не встречал.
— Так не берет оно их, боярин! Раньше выводились, а сейчас — ну никак! Привыкли, что ли…
— Мутанты.
— Вот-вот, точно, боярин, живучие, мотать их за ногу.
В этом один из недостатков всех этих Слов. До сих пор я не выяснил, как их придумывают — поэтому Алтайская Академия Магии временно откладывается — но точно знаю, что, когда ты их придумываешь, результат может оказаться несколько далек от задуманного или хотя б полезного. Вон, один из кухонным мальчишек, которых мы нанимали в особняке Сисеевых, знал Тараканье Слово, которое совершенно с гарантией убивало тараканов. Один недостаток — чтобы оно сработало, таракана нужно держать в руке. А если ты уже изловчился и поймал таракана — нафига тебе какое-то Слово, ты его и так задавишь!
В общем, я трактире я селиться не стал, отчего не расстроился ни трактирщик — точно разбойничий пособник — ни я сам. Нет, будь со мной Аглашенька, то мы бы все же захотели снять номер, чтобы… чтобы… Ну, вы и сами поняли, чтобы что, что я вам тут буду рассказывать. Ну а так как она была еще в Уфе — мы регулярно общались через наши волшебные зеркальца — то и Бог с ним, с этим трактиром? С кем мне тут прочность кроватей проверять? В нашем поезде и экспедиции дьяка Якова женщин-то немного. И те, что есть — все замужние. Правда, у думного дьяка есть какая-то помощница, которая вроде как не его жена, но, я подозреваю, она ему постель все же по ночам греет. Не зря эта помощница вечно ходит замотанная так, что и не разберешь, как она выглядит, да и вообще на людях старается не показываться. Может, конечно, это какая-то секретная помощница, которую посторонним видеть не положено, типа Железной маски, но мне в эти секреты вдаваться смысла нет — с думным и его экспедицией мы скоро расстанемся.
Был еще случай, когда доблестные пушкари ухитрились потерять одну пушку из трех, а потом, пока искали — нашли одну лишнюю. Но это неинтересно — они просто обсчитались. Нет, я не знаю, как это возможно, но вот сумели же.
Потом мы таки расстались с экспедицией — мы пошли дальше, через реку Тобол, по льду, а дьяк Яков пошел вверх по реке, к своей Иртяш-горе. Ну, удачи ему в поисках золота…
Мы же двинулись дальше, к Омскому острогу, где меня ждал Ржевский, чтобы затем, если мы сумеем покинуть, хе-хе, этот острог, двинуть дальше, на Алтай.
Потом мы оказались в каком-то озерном краю — куда ни плюнь, везде озеро — и будь здесь лес я бы, пожалуй, плюнул бы у ближайшего озера покрупнее и основал бы вотчину прямо здесь.
А потом оказалось, что разбойники здесь тоже очень даже
