паром. Канат лопнул, и все взлетели на воздух. Последнее, что я помню, прежде чем врезался в воду, был мой мул, летящий, словно на крыльях, по какому-то своему маршруту.
(2)
Пока меня крутило под водой, я решил, что погиб. Со всех сторон в тело колотились какие-то обломки, сознание угасало, но река вынесла меня на поверхность. Казалось, легкие вырвутся из груди – так отчаянно я втянул в себя воздух. Я погрузился еще раз или два и наконец понял, что неведомо как очутился на берегу. Вернее, только наполовину. Ноги оставались в воде, а остальная часть меня поместилась в какой-то ложбинке.
Следующее, что я увидел, – крутящийся водяной смерч, узкий, но яростный, будто дикая кошка, сплетенный из ветра, реки и обломков повозки. Он приподнял мне ноги, намереваясь утянуть за собой, но я крепко вцепился в какие-то торчащие из берега корни. Дальше все тело поплыло в воздухе, но я не выпускал узловатые корни, и водяной смерч прошел мимо, бросив меня, как ненужный мусор. Помогая руками, я чуть высунулся над краем моей норы, глядя, как кружащий дьявол рвет поверхность реки и обрушивается на берег, раскидывая вокруг обломки деревьев. Он взвыл в последний раз, точно раненый зверь, и утих так же быстро, как появился, в облаке из листьев, веток и грязи нырнув в лесную чащу.
Я ощупал голову. Несколько ссадин кровоточили, но, по сравнению с тем, что я пережил, это было не в счет. На карачках выполз из своего укрытия на твердый берег. Я не мог встать на ноги, приходилось ползти. Я был слабым, как новорожденный котенок. Присев на берегу, оглянулся на реку. Дождь поутих, но все еще шел.
На воде колыхались обломки парома и нашей повозки, и между ними я увидел паромщика. Лицо его было погружено в воду, правая рука торчала из плечевого сустава под совершенно невозможным углом. Предплечье тоже вывернуто, а пальцы шевелились, будто он подавал из-за спины какие-то знаки. Только шевелила их вода. Наконец река унесла его из виду. Я попытался встать на ноги, но снова присел. Похоже, небо оказалось у меня под ногами, а земля наверху.
Тут я почувствовал на плечах чьи-то руки. Обернувшись, я увидел мужчину и молодую женщину. Как раз мужчина и держал меня за плечи. Тощий малый в огромной шляпе, которая едва на проглотила его голову. Вряд ли можно выглядеть глупее, даже напялив корзину на свою репу.
– Ты как, паренек? – спросил он.
– Бывало лучше.
– Да уж, – сказал он. – Я видел, как это было. Я и Матильда.
– Точно, – сказала женщина. – Мы видели.
Как и ее спутник, она промокла до нитки. Простоволосая брюнетка с длинным лицом и подбородком, где поместилась бы еще одна физиономия. Будь она хоть капельку тоньше, а одежда чуть более изношенной, я смог бы разглядеть ее хребет, да и ландшафт за ее спиной.
– Все к черту унесло, как языком слизнуло, – сказал мужчина.
– Кто-нибудь уцелел? – спросил я.
– Кто погиб, не знаю, – сказал он, – только видел, на тот берег выбрались трое и девушка, да еще лошади. На одну сели толстяк и здоровенный малый, на другую – девушка и ниггер. Сдается, компания была ей не по нутру.
– А тело старика нигде не видели?
– Не, – сказал мужчина. – Не видали. Разве еще здоровую гнедую – вон там, на дереве.
Поглядев, куда он указывал, я увидел лошадиную ногу между ветвей разломленного пополам вяза.
– Так вот почему они ехали парами, – произнес я. Не то чтобы рассуждал, скорее сорвалось само собой.
– Надо думать, – сказал он.
– А мулов не видели?
– Ну да, на пароме, потом недолго в речке, – сказал он. – Один-то улетел, а еще два в воде были. А после их не видел. Были, значит, и нет их. Может, сомы утянули. Или унесло. С таким ветром не мудрено. Не заметишь, что к собственному заду прилипло.
Женщина фыркнула, как лошадь, и мужчину это развеселило. Он рассмеялся, только мне было не до смеху.
– Те, кто перебрался, ты их знаешь? – спросила Матильда.
– Только мою сестру, Лулу. С нами был еще дед, но его застрелили. Он умер прежде, чем налетел смерч. А эти забрали мою сестру. Я должен ее вернуть.
– Если и переплывешь на тот берег, пешком, без лошади, их не догнать. Да и вода еще слишком бурная. Тут, пожалуй, и аллигатору не переплыть. Лучше ступай доложиться властям. Идти-то сможешь?
С его помощью, как я убедился, я смог держаться на ногах, но меня все еще пошатывало.
– Нам, значит, надо куда-то тебя доставить, – сказал мужчина. – Мы, вот, с женой, хотели испробовать новый паром, на пикник, вроде как, переправиться. Такое дело. Глядели с горы, пока тот паромщик вас перевезёт. А тут этот вертун.
– Не видала вертунов прежде, – сказала Матильда. – Ни по воде, ни посуху.
– Мне довелось, раза три-четыре, – сказал мужчина. – Но такого мелкого, и чтобы шел прямо по реке, ни разу. А этот прямо что-то. Слыхал, как ниггеры болтали о таком деле, вертуне в реке, да решил, обычные ниггерские байки.
– Как будто ненастоящий, – сказала Матильда.
– Очень даже настоящий, – сказал я.
Мужчина потрепал меня по плечу.
Искать правосудия в Задворье, где свирепствовала оспа, смысла не было никакого – тем более дорогу с двух сторон охраняла вооруженная стража. Подумав немного, я сказал:
– Буду очень благодарен, если довезете меня в Сильвестер. Знаю, это не ближний город, но там хоть карантина нет, как в Задворье. Я бы вам заплатил, да денег нет.
– Да не вопрос, – сказал мужчина, показав ряд здоровых лошадиных зубов. – Сильвестер всего в нескольких милях. Вообще не парься. Мы ведь сами оттуда. Тебя как звать?
– Джек, – сказал я.
– А я Том, – ответил он.
Их повозка стояла на холме. С брезентовым верхом, как те повозки в старину. С места, где я сидел, было хорошо ее видно. Поддерживая с двух сторон, они помогли мне подняться и отвели к ней. Там опустили подножку и усадили меня внутрь. Следом появились сэндвичи и теплый чай в большом кувшине, меня напоили и накормили. Так принято у нас, у южан. Случись беда, первым делом надо подкрепиться и выпить чаю или кофе.
И подействовало. Силы начали понемногу возвращаться, и хотя я все еще был как в тумане, но попросил отвезти меня в Сильвестер поговорить с шерифом. Я не забыл про деда, но понимал, что выстрел прикончил его еще раньше, чем налетел смерч. От мысли, что его тело унесла вода, мне становилось дурно, но Лулу похитили, а время уходило, так что пришлось сделать выбор в пользу живых.
Мы приехали в город, и меня ссадили у конторы шерифа. Сразу же стало понятно, что дела не очень, потому что город походил на ящик с котами, который перевернули и
