– Однако кроме серых волков немало и других представителей этого вида, Ринглин, – сказал Гектор на ходу, не поворачивая головы к своему телохранителю. – Не так давно по северным землям кочевали Белые Волки из Шэдоухэвена. Возможно, Вороны и Крысы столкнулись в Сторм – дейле с одним из дальних родственников королевы Амелии.
Ринглин немного помолчал, обдумывая слова своего хозяина, затем ответил:
– Насколько мне известно, милорд, Флинт достаточно подробно описал существо, сражавшееся в рядах армии лордов-оленей. И если Дрю жив – хотя это еще не подтверждено со всей достоверностью, – что тогда будете делать вы? Как ваши действия будут сочетаться с появлением вашего старого друга?
Гектор наконец обернулся и сказал, с презрительной усмешкой глядя на своего телохранителя:
– У тебя слишком правильная речь для бывшего разбойника. Где ты научился так разговаривать?
– По большей части на улицах, ваша светлость, – стараясь выглядеть простодушным, ответил Ринглин и тут же прибавил: – Ну и на вашей службе, разумеется. Однако вы не ответили на вопрос, милорд. Что, если Дрю жив? Вы не боитесь того, что он не одобрит ту дорожку, которую вы выбрали для себя в жизни?
– Что бы ни случилось с моим другом, хотя бы он даже восстал из мертвых, я не сомневаюсь, что смогу объяснить ему причины своих поступков и он меня поймет. Ты полагаешь, что мне есть чего стыдиться, Ринглин? Не бойся, говори как есть.
Такие свободные беседы между ними в последнее время происходили все чаще, особенно после прибытия в Айсгарден. Гектор полностью доверял мнению своего высокорослого телохранителя, он был одним из немногих, способных честно и прямо ответить на любой вопрос своего хозяина.
– Вы убивали, милорд, причем и людей, и оборотней. Вы расправились с Вегой, убили Слоту, чтобы произвести впечатление на Льва, за вами тянется длинный кровавый след.
– Ну уж, совсем не длинный. Несколько мертвых стрелков из сброда, который собрал Оникс, да и все, пожалуй.
– Но это вы отдали уграм приказ убивать стурмландцев, когда захватывали этот город. Вы посылали убивать и меня, и Айбела. А когда человек умирает по чьему-то приказу, его кровь не только на том, кто убил его, но и на том, кто отдал этот приказ.
Гектор понял, что если смотреть на вещи именно так, то количество лежащих на его совести мертвецов увеличивается в разы. Стремительный штурм Айсгардена обернулся настоящей кровавой резней.
– Вега по-любому должен был умереть, – сказал Гектор. – Много лет назад он предал Вергара, поэтому можно было ожидать, что он снова предаст своих друзей. Ему нельзя было доверять.
– Вы, возможно, ему не доверяли, но разве сам он не был предан Дрю и Совету Волка?
– Ты порой бываешь хуже даже, чем мой проклятый братец-бес! – взорвался Гектор. – К чему эти настойчивые расспросы, Ринглин? Ты нарочно пытаешься заморочить мне голову? Заставить меня во всем сомневаться?
– Вы спросили меня о том, что я думаю, и я честно ответил, – миролюбиво поднял руки вверх Ринглин. – Если вы намерены убедить Волка в том, что действовали из лучших побуждений, тогда не должно быть места никаким сомнениям, вам просто нужно самому верить в то, что вы правы. Вы верите?
– Конечно верю, – не раздумывая, заявил Гектор. – Как только Дрю исчез, Совет Волка тут же развалился. Манфред отвернулся от меня, даже не дав мне что-нибудь сказать в свою защиту. Берган утратил силу, превратился в бледную тень того берлорда, которого я когда-то знал и уважал, и если слухи не врут, его собственный город Брекенхольм разграблен и дотла сожжен лесными дикарями. – Гектор указал рукой за городские стены и добавил: – Разве пришли гордые воины из Лесной Стражи на помощь своему лорду, когда он из последних сил цепляется за жизнь на склонах гор Уайтпикс? Что-то я их не вижу.
Ринглин кивнул, а Гектор продолжил свою пылкую речь:
– Если Дрю возвратится ко мне, он обнаружит, что я собрал армию, достаточно сильную, чтобы разгромить наших врагов из Баста и изгнать наконец всех лордов-котов из Лиссии. Ему не удалось этого сделать с помощью вечно споривших друг с другом Медведей, Акул и Оленей. Между нами говоря, я, и только я, могу вернуть всем Семи Землям их былой блеск и славу! И это я стану источником счастья и благополучия для всех и каждого.
– А если Волк не одобрит ваши методы достижения этого счастья?
Гектор замялся, сдулся, замолчал. Неожиданно налетел новый сильный порыв ветра, завыл над вершиной башни, заставил Гектора и Ринглина крепко вцепиться друг в друга, чтобы переждать его.
– Меня не обрадует, если Дрю выступит против меня, Ринглин. Но если так случится… – Гектор прокашлялся и закончил, повысив свой голос: – Тогда… Тогда Волку не будет места в том прекрасном будущем, которое нас ожидает.
Ринглин одобрительно ухмыльнулся, а Гектор удивился своим собственным словам.
– Ну вот, вы все сказали сами, – кивнул телохранитель. – Если даже Дрю Ферран вернется, ему не будет места в новом мире. Вам стало легче, после того как вы сказали это вслух?
В ухе Гектора внезапно ожил, забулькал голос Винсента-беса и почти сразу вновь стих, словно унесенный ветром шепот. Магистр через силу выдавил на своем лице улыбку и начал спускаться по винтовой лестнице с долговязым телохранителем за спиной. «Если мне должно было стать легче после этих сказанных слов, – размышлял Гектор, сжимая в руке веревочные перила и осторожно шагая в темноте, – то почему тогда у меня так тяжело на сердце?»
Глава 3
Вознагражденный
Постепенно сужая в воздухе свои круги, оборотень-птица снижался над походным лагерем, приближаясь к палатке командующего. Шум крыльев насторожил стоявших внизу элитных бастийских гвардейцев. Воины с золотистой кожей подняли головы к небу, подняли копья, натянули луки, направив их в сторону приближающегося верлорда. Когда трансформировавшийся верлорд опустился совсем низко над землей, огни костров и зажженных факелов высветили темное густое оперение и большой «воротник» из белоснежных перьев вокруг свернутой набок шеи воздушного гостя. Мощные когти вцепились в землю, и бастийские солдаты опустили свое оружие. Высоченный верлорд широкими шагами прошел сквозь охрану в палатку лорда Оникса. Свернутая набок шея позволила ему вписаться в дверной проем палатки, почти не наклоняя головы.
Пока лорд-гриф подходил по застланному коврами полу палатки к своим коллегам, его когти с каждым шагом укорачивались, уменьшалось и огромное, покрытое перьями тело.
С брезентового потолка палатки свисали набитые травой головы животных и черепа – трофеи Оникса следили за лордом-грифом своими стеклянными глазами или пустыми глазницами. На отдельной деревянной подставке стояла большая запаянная стеклянная колба с плавающей внутри ее заспиртованной серой когтистой рукой. Это был самый главный, самый ценный трофей лорда-пантеры: рука самого Волка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
