– К чему мне ждать согласия Коней, Оленей и прочих? – продолжал Лукас, проходя дальше в глубь палатки. – Их оппозиция вскоре будет подавлена раз и навсегда, это лишь вопрос времени. Кто может встать у меня на пути? Никто! Между прочим, моя коронация уже состоялась несколько недель тому назад в Хайклиффе, в присутствии жрецов из храма Бренна. Свидетелем на ней с моей стороны был мой лорд-канцлер.
Оникс оглянулся и заметил, что Ванмортен не прошел в глубь палатки вместе с остальными, но задержался у входа. Он не доверял Крысе. Впрочем, если честно, Оникс вообще почти никому не доверял.
– Почему вы не проходите в мою палатку, лорд-канцлер? – зловещим тоном спросил Оникс. – Вам здесь нечего опасаться, и такая застенчивость вам не свойственна.
Лукас неожиданно кивнул лорду-крысе и взмахом руки приказал ему выйти.
– Приведите их, Ванмортен, и поживее.
За лордом-канцлером закрылся брезентовый полог палатки. Оникс повернулся и пошел следом за юным Львом. Лукас остановился возле деревянной подставки со стоящей на ней стеклянной колбой. Посмотрел на плавающую внутри ее руку Волка, постучал по стеклу затянутыми в перчатку пальцами.
– Я удивлен, ваше величество, – сказал Оникс. – Крыса – верлорд низкого происхождения, чужой нам, странно, что именно он был свидетелем на вашей коронации, а не моя сестра. Мне кажется, Кошка из Баста, одна из вашей породы, была бы лучшим свидетелем перед глазами вашего лиссийского бога.
– Опал уже уехала, – ответил Лукас, отрываясь от колбы с жутким трофеем Оникса. – Отправилась на море, чтобы покончить с пиратами, которые нападают на наши суда. Она очень умная и способная женщина, моя тетя. Иногда я даже думаю о том, не лучше ли было поставить ее во главе нашей армии в нынешней войне.
Собравшиеся в палатке верлорды так дружно ахнули, что едва не задули все зажженные свечи.
Смертельно перепуганный Джорджо уставился на лорда-пантеру, остальные верлорды опустили глаза к полу.
– Ты сомневаешься в моих способностях командовать армией? – взорвался Оникс. – Нужно ли тебе напомнить о том, кто я такой, щенок?
Лукас повернулся к лорду-пантере, зарычал, мягкие светлые волоски над его верхней губой стали толще, превратились в золотистые кошачьи усы, губы вытянулись, обнажая вырастающие с каждой секундой клыки. Проснулись черные ягуары, завыли, вторя реву лорда-льва.
– Вы забываетесь, дядя. Последним, кто смел со мной так разговаривать, был Лев, правивший Семиземельем. Теперь я король Вестланда, лорд всей Лиссии, а вы… знайте свое место! И помните, что мной вы не сможете крутить так же, как моим покойным отцом.
Оникс улыбнулся так, как если бы Лукас был новорожденным младенцем.
– Если вы думаете, что сами сможете командовать моей армией лучше, чем я, ваше величество, тогда, как говорится, флаг вам в руки… – развязно ответил Оникс и тут же пожалел о своих словах.
– Отлично, с этого момента я полностью беру на себя ответственность за армию, – спокойно сказал Лукас. Его клыки медленно убирались назад в десны. – Благодарю вас за все, что вы сделали, дядя, и не считайте меня неблагодарным, мне все еще потребуется ваша помощь. Прискорбно, что вы до сих пор не смогли подавить сопротивление Белого Медведя, но я уверен в том, что мы добьемся этого… совместными усилиями, но под моим началом.
Оникс свирепо посмотрел на Льва, а юный король окинул взглядом членов военного совета и продолжил свою пространную речь:
– Мне весьма приятно видеть, как много собралось здесь в это трудное время преданных мне подданных из Баста. – Тут все верлорды с почтением поклонились королю, продолжая, однако, искоса наблюдать за Ониксом, ожидая, каким окажется следующий ход Пантеры. – Настанет день, когда с подлецами-бунтовщиками будет покончено и я с великой радостью отправлюсь в Баст, чтобы выразить свое почтение Совету Старейшин. Обещаю также посетить родину каждого из вас – мой дядя с гордостью рассказывал мне о том, насколько преданными лордам-котам оказались ваши земли. В час испытаний вы оказали мне поддержку не словами, но делом, и я буду вечно благодарен вам за это, милорды.
– Лорд Оникс и Совет Старейшин призвали нас, и мы пришли на их зов, ваше величество, – сказал граф Коста, тщательно подбирая слова. – Мы просто выполнили свой долг перед нашим миром.
«Он славный малый, этот Коста, – подумал Оникс и кивнул Грифу. Кивок был едва заметным, но граф уловил его. – Он знает, кто его настоящие хозяева. Хотелось бы надеяться, что и остальные об этом не забудут».
Лукас тоже кивнул, только открыто и одобрительно, поскольку решил, что слова Косты выражают его глубокую преданность королю.
– Я четко представляю, каким образом мы можем победить наших врагов, как стурмландцев, так и остальных, – сказал король.
– Очевидно, мы чего-то не учли по своей глупости? – язвительно спросил Оникс. В это время у входа в палатку началось какое-то движение, и все обернулись туда. Все, кроме Лукаса.
В палатку вернулся лорд-крыса Ванмортен, и не один, но с тремя какими-то дикарями. Даже безоружные, они выглядели смертельно опасными. Один из них был полностью обнажен, его грязные руки и ноги украшали нарисованные синей краской молнии. На лице второго дикаря белой краской была нарисована жуткая маска, а его волосы были зализаны назад, отчего вся голова напоминала череп.
У последнего дикаря – Оникс решил, что он у них кто-то вроде главаря, – на теле в отличие от его товарищей не было никаких племенных знаков. Длинные волосы спадают за спину, на обнаженных плечах бугрятся мощные мускулы. Главарь, очевидно, тоже распознал в Ониксе лидера, и они настороженно уставились друг на друга.
Шериф Мюллер шагнул вперед и воскликнул, хватаясь за рукоять своего меча:
– Это же Лесовики, ваше величество! Дикари из Дайрвудского леса!
– Опусти руку, Мюллер, – огрызнулся Ванмортен. – Всем и без тебя известно, что это Лесовики! И королю тоже.
Хотя Ониксу не раз доводилось слышать про Лесовиков, живьем дикарей из Дайрвудского леса он видел впервые. Его поразила их сила и затаившаяся в глубине их глаз ярость. Лесовики тем временем с подозрением рассматривали собравшихся в палатке верлордов.
– Это, надо полагать, и есть ваше секретное оружие? – хмыкнул Оникс. – Банда дикарей из какого-то прóклятого леса?
– Их вождь – Черное Сердце, – сказал Лукас, вновь принявшийся рассматривать плавающую в колбе руку. – Он сын Хладнокровного, шамана из Вайрмвуда, убитого нашим общим врагом, Волком. Он, как и его отец, отлично владеет Змеиной магией.
– Змеиной магией! – закатил глаза Оникс. – Примитивными поверьями, с помощью которых дикари надеются уничтожить своих врагов! Не думал я, что вы все еще такой наивный и суеверный ребенок, ваше величество.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
