Как только подполковник закончил переводить на русский, в палатке грохнул взрыв дружного мужского смеха. Потому что здесь не было места какому-то глупому национализму – все были воинами, и все воевали за одну большую страну!.. А посмеяться... Так почему бы и нет, если над этими глупостями смеются все!..
– От же засранец! Ой, уморил! – хохотал подполковник.
– И что, такое на самом деле могло быть?! – ржал, уподобясь застоявшемуся жеребцу, Захар. – Даже подводная лодка?!!
– Лодка-то, конечно, нет! – смеялся от души вместе со всеми и сам Сашка. – Но говорили, что по Карпатам, по деревням, до сего дня у каждого что-то есть в сарае... Я даже слышал, было дело, что у одного такого деда в Закарпатской области в сарае в сене «сорокапятку» нашли! Смазанную, хоть сейчас стреляй! И ящик со снарядами!..
– Мать вашу, хохлов, за ногу! – Лис уже просто держался за живот от смеха. – Вы что ж там, до сих пор воюете?!
– А кто знает? Может, еще и остались придурки!.. – отвечал Сашка, катаясь по матам. – Все шо-то хотят, а чего, и сами толком не знают!..
– Ой уморил, бля... – Наливайко еле-еле успокоился. – Ну а еще чего сможешь рассказать, сержант? Такого фольклора нигде не услышишь! Давай, малой, трави – сегодня твой день!
– Добре, росповим... – Сашку не нужно было долго упрашивать, и он опять заговорил на родном, украинском: – Слухайтэ... Сыдять якось двое бэндэривцив у Карпатах на узберэжжи, коло Прыпяти... Сыдять соби, про шось думують... И тут одын з ных каже другому: «Васылю! Чуешь, шось там за горамы гуркотыть?» «Авже ж чую, Петрусь!», – видповэдае другый. «Так то кляти москали на нас свои литакы насылають, щоб захопыты нашу ридну Неньку Украйину!» – «Ух, гады!»... Сыдять дали... Раптом перший знов: «Васылю! Чуешь, знов шось там за горамы гуркотыть?» – «Чую, Пэтрусь!» – «Так то ти кляти москали на нас свои танкы насылають, щоб захопыты нашу ридну Неньку Украйину!» – «Ух, гады!» Знов сыдять... И раптом перший каже: «Васылю!» – «Та шо вже ще тоби вид мэнэ трэба?!» – «Чуешь, шось у воздуси засмердило?» – «Ну! Чую!!!» – «Так то я всрався... Алэ ж нэ виж жаху, а виж лютои нэнависти!..»[10]
Это было последней каплей... Теперь в этой палатке не было ни офицеров на больших должностях, ни бывалых прапорщиков-инструкторов, ни молодых сержантов – все валялись от смеха, держась за надрываемые животы... Эта вакханалия длилась минут десять, но ее запомнили на весь срок службы Сашки, которого после этого анекдота иначе как Бандера просто не называли...
А через сутки он вступил в должность заместителя командира отдельного разведвзвода. Командовал взводом старший прапорщик Витушкин, он же просто Лис...
...И пошла его служба по странным, запутанным тропинкам разведчика...
Лис и в самом деле знал толк в том, как из обыкновенного увальня сделать уникального бойца-рукопашника. Как найденный «алмазик» превратить в настоящий, ограненный бриллиант...
Перво-наперво он приказал Сашке похудеть. Сбросить вес на десяток килограмм, потому что считал их не просто лишними, а даже вредными:
– По твоей комплекции и реакции ты, Бандера, должен весит до «сотни»! Это будет мой первый приказ! Худеть, сбрасывать вес ты наверняка научился в боксе, так что давай, тощай! Потом поймешь для чего!..
Для чего это нужно, Сашка поначалу не понимал, и Витушкин вколачивал в его голову это понимание своими странными, «невзрачными» кулаками... Ох и бит же был в спортзале Бандера! Да не единожды!..
Но Лис добился все же своего, соорудил-таки «бриллиант» – в армии, за всю последующую долгую службу Саши Черного, его могли одолеть в рукопашном поединке всего два человека!.. Всего два!!! Сам Лис, который был истинным мастером этого дела, и уже в Отряде, очень странный молчаливый кореец, инструктор по РБ, пожилой старший прапорщик Ким Сю, но этому-то сам бог велел...
...Ну и, конечно же, были боевые выходы в горы...
* * *
Январь 1984 г. Хребет Сафедкох.
«...Это твой первый!..»
...Лис не просто назначил Бандеру на должность своего «замка», но еще и ввел его в состав своей личной, немногочисленной группы разведчиков по захвату «языков». В этой группе служили только «личные» ученики Витушкина, а таких на всю ДШБр было всего-то раз-два и обчелся, семь человек! Сашка стал восьмым... И теперь группа работала тремя «боевыми тройками»...
Спеленать своего первого «языка» Лис позволил Сашке только через несколько месяцев, в январе уже 84-го года, после двух десятков боевых выходов. А до этого времени... До этого времени Бандера выполнял в группе, по большей части, роль вьючного животного. Что-то типа ишака или мула...
Нет, не потому, что он был «молодым» по сроку службы! В этой группе понятие «дедовщина» напрочь отсутствовало! Просто... Лис давал возможность своему новому замкомвзвода поднабраться опыта, наблюдая, как работают, «пеленая» своих «языков», его старшие товарищи... А Сашка всегда с живым, неподдельным интересом наблюдал за этим действом, стоя на шухере, как говорили когда-то в Одессе, со своим тяжелым «ПКМом».
А еще ему было стыдно за себя!.. Стыдно за то, что вот кто-то может красиво и незаметно снять часового, да так, чтобы не угробить его окончательно, и так же незаметно для остальных «духов» вынести его к своим, а он, такой большой и сильный, такого мастерства еще не имел...
Поэтому-то, напросившись как-то один раз нести пленного «духа» до своих, он так и остался «штатным извозчиком». Потому что, как это стало в одночасье понятно всем, Бандера на самом деле не знал всю глубину своей природной силы и практически никогда не уставал. Он попросту не знал, что это такое! Он просто взваливал взрослого оглушенного афганца на свое крутое плечо и пер по горным тропам так, что за ним не поспевали!..
А сам Сашка, со своим неукротимым характером, на удивление не роптал, понимая, что Лис знает что делает, что придет когда-нибудь и его черед пойти в его «тройке» за «языком». Потому что брала «языка» всегда только его, Витушкина, «тройка», а остальные все это дело прикрывали...
...21 января...
...Они уже четвертые сутки были в свободном поиске...
Что-то, было дело, распоясались вдруг после Нового года «духи» до такой степени, что стали совершенно нагло и безбоязненно устраивать засады на довольно оживленной трассе Гардез – Кабул. Ну, ладно бы еще в какой-нибудь отдаленной горной местности, типа Панджшерского ущелья, тогда было бы понятно, но именно эту трассу, особенно со стороны Кабула, окружали-то в основном степи!..
Гардез...
Гардез стал к этому времени для советских войск неким стратегическим центром, никак не меньшим по значимости, чем сам Кабул! И колонны с различнейшими грузами сновали по этой трассе, которая была в зоне ответственности гардезской десантно-штурмовой бригады, довольно интенсивно! И вот на тебе напасть!..
Начали, было дело, летать на «МИ-8» досмотровые группы, и... Потеряли уже две «вертушки», сбитые то ли «Стингерами», то ли китайскими подделками наших же «Игла-2»... За первые две недели после праздника потери бригады составили 11 «двухсотых» и 19 «трехсотых»!.. «Духи» выбили практически взвод в полном составе!..
Дальше так продолжаться не могло! Поэтому-то и получил Лис приказ непосредственно от самого комбрига, полковника Чижика: «...Виталий! Мне, кровь из носу, надо знать, что здесь происходит! Найди этих индейцев, бля, и приведи ко мне в кабинет хотя бы одного! Но только такого, чтобы он мог сказать хоть что-то внятное! Я должен знать, кто это здесь вышел на тропу войны! Приведи мне „языка“, Лис, а дальше мы с ними разберемся по полной программе!..»
...И группа по захвату «языков» старшего прапорщика Витушкина ушла в свой очередной свободный поиск...
Конечно, эта группа разведчиков была не единственная, слишком уж обнаглели «духи», в такой же поиск отправились и спецназовцы ГРУ из отряда, стоявшего в Бараки, но... Эти спецы несли ответственность за другую трассу, Кабул – Газни, да и не стали бы они срезу делиться своим пленником, а потащили бы к своим «контрикам» поначалу! А время уходило, колонны попадали в засады, и гибли люди... У Чижика просто не было этого времени! Поэтому-то он и запустил «на орбиту» свою лучшую разведгруппу...
