Читаем без скачивания Тарбаганьи приключения - Олег Кузнецов

Сильнейшее впечатление произвел вертолет на Кадыра. Тарбаганенок до самого позднего вечера просидел на бутане, разглядывая машину. Уже солнце зашло и улеглись все спать, а он стоял и стоял, как обыкновенный городской мальчишка-зевака.

Утром вертолет заревел и улетел куда-то...

Конечно, в тех далеких краях столь интересные события случаются редко. Месяцами там ничто не нарушает тишины. Вот разве промчится долиной табун молодых лошадей, выбьют они тучу пыли из твердой степи, страстным ржанием разбудят горное эхо - и нет их... Или проедет, колыхаясь, машина серый фургон с большими буквами на боку: "АвТоЛавКа". Но тарбаганы читать не умеют, да и не нужно им ничего из богатств разъездного этого магазина ни костюмов, ни сапог, ни конских седел, ни парфюмерных изделий. Иногда мимо пройдут геологи с тяжелыми рюкзаками. Тарбаганы им посвистят и покланяются: "Счастливый путь! Желаем вам побольше найти полезных ископаемых!"

И тишина, тишина, тишина...

Да ведь скучно!

А что, не отправиться ли соседей навестить? В гости, а? Лежит скучающий возле своей норы и все поглядывает на другой бутан, где, например, расположились в непринужденных позах юный Кадыр и его папаша. Этим тоже сегодня невесело, и они, заметив, что сосед намерен их посетить, определенно заинтересовались - то и дело посматривают в его сторону и усиленно кивают. Как бы сказать хотят: "Ну что же ты? Иди скорей, мы ждем".

Но сосед, увидев такое внимание, по-видимому, рассуждает: "Раз они не против, чтобы мы одну компанию составили, то пусть сами ко мне приходят; у меня на бутане места хватит".

Но папаша с Кадыром дорожат своим гостеприимством. "Иди, мы будем исключительно рады!" - как бы убеждают они мимикой и жестами. "Э, нет, вы - ко мне!" - упирается сосед. "Да нет же, у нас веселей!" - настаивают они.

Долго длятся переговоры. Посторонний, незнающий наблюдатель обязательно подумал бы с возмущением, что звери позорно обленились. Но причина нерешительности - в полусотне метров, которые разделяют жилища. Тарбаганы бегуны, прямо скажем, никудышные: ноги у них коротковаты, а тела толстоваты. Им поэтому боязно при перебежках; а вдруг, откуда ни возьмись, враг?!

Наконец желание развеяться побеждает страх. Сосед с возможной торопливостью минует открытый участок и плюхается рядом с Кадыром и папашей. Все трое страшно довольны, скуки и в помине нет. Они обмениваются выразительными гримасами, кивают головой - не иначе как последними новостями делятся.

Но странная у тарбаганов повадка. На своем бутане они с удовольствием принимают гостей, а в нору не пригласят. Если же гость по какой-нибудь необходимости все-таки в чужую нору залезет, ему несдобровать. Встреча будет жаркой - шерсть клочьями полетит, а то и кровь прольется.

Однажды сосед загостился у своих друзей. Время провели довольно весело и содержательно - и повозились и побеседовали. Вдруг Кадыров папаша вскакивает и свистит: спасайся кто может! Оглянулись, а из-за большого камня, каким-то чудом державшегося на склоне, выглядывает человеческая голова в кепке. И около головы - ружье!

Кадыр, едва успев пискнуть, свалился в нору. Папаша - за ним. И что же вы думаете? Сосед, такой порядочный вообще тарбаган, повел себя прямо-таки неприлично: он прямо на папашу спрыгнул!

Папаша его, конечно, отчитал. А вернее сказать, вздул как следует.

Пробкой сосед вылетел из чужой норы. А наверху нарушителя, разумеется, выстрелом встретили. Хорошо еще, что не попали...

Думаете, сосед обиделся? Ничуть. На следующий день притащился опять как ни в чем не бывало. Наверное, понял, что сам поступил неправильно.

Когда папаша вытуривал соседа, Кадыр тоже чистосердечно негодовал на него и только из-за тесноты не принял участия в этом праведном действии. Знал бы он, что в самом недалеком будущем ему тоже придется пострадать из-за жестокого обычая!

Метрах, наверное, в ста двадцати ниже по склону жила семья: мать с отцом и сверстники Кадыра: две тарбаганочки и два тарбаганенка. Братья и сестры устраивали турниры по борьбе и боксу, бегали вокруг бутана взапуски и вообще позволяли себе все, что хотели.

Что же Кадыр? Он все видел и день ото дня копил зависть и обиду на свою одинокую судьбу. Ведь у него фактически остался всего один товарищ для игр - папаша. Но папаше, известное дело, вечно некогда или неохота...

А желтые фигурки тарбаганят так и мелькали, так и суетились, так и приманивали! Однажды не выдержал Кадыр. Отправился знакомиться с озорными соседями.

Туда добрался благополучно. И там сначала все было хорошо: тарбаганята приняли его как своего. Но поиграть толком не успели.

- Эгей-ге-гей, тарбаганы! - вдруг раздался пронзительный мальчишеский крик. И что ужасно: крик этот, как плетью хлестнувший по склону, вылетел откуда-то сбоку! Но откуда! Тарбаганы всей колонии остолбенели.

Это и был мальчишка Ачжок. С утра, взяв для виду мешок, в который собирали топливо, он странствовал с целью изучения местности. Заметив издалека колонию, он решил подшутить над тарбаганами. Обвязал мешок зелеными ветками, надел его на себя, а для глаз дырочки ножиком проткнул. Большой зеленоватый мешок оказался мальчишке почти до пят, и, когда он в нем тихонько приблизился к колонии, никто из зверей не обратил на него внимания.

Стоят тарбаганы, посвистывают, недоумевают: откуда звук?! И тут Ачжок сбросил с себя мешок.

Что началось! Взметнулись, замельтешили, замелькали желтые тела зверей - как будто взрыв потряс колонию. Через несколько секунд на виду у Ачжока остался только один молоденький тарбаган.

Этот тоже бросился было бежать к своей норе, но далеко пора, а на пути - мальчишка с мешком. Видит зверь, дело плохо, и повернул назад, к норе новых приятелей. Он прыгнул вниз. И как назло - прямо на старого тарбагана!

Можете не сомневаться: знакомая история повторилась. Влепил старичище наглому мальцу такую оплеуху, что у того в глазах потемнело. А в следующее мгновение он безо всякой задержки вылетел на белый свет!

Ачжок давно мечтал поймать тарбаганенка. Учитель в школе однажды рассказывал ребятам, что в Швейцарии, в Альпийских горах, водятся альпийские сурки - те же тарбаганы, только помельче. Некоторые охотники их ловят и приручают. Рассказ запомнился Ачжоку. "Вот бы и мне поймать, подумывал он, приглядываясь к поселениям тарбаганов. Только как? Вон они какие осторожные... Чуть что - сразу в нору".

А тут Ачжок видит: прямо на него бежит нужный зверь! Конечно, он не растерялся. На Алтае вообще мальчишки отличаются находчивостью и ловкостью. Едва подрастут, а уже и верхом умеют ездить, и из винтовки мелкокалиберной палить, и по горам лазить. Ачжок среди них был не из последних. Он, мгновенно сообразив, что нора тарбагана далеко, приступил к ловле.

Тарбаган повернул влево, и Ачжок бросился туда же. Зверь вправо устремился, но Ачжок - опять ему навстречу! Ринулся беглец куда-то в такое место, где никто не ходит, и угодил в мелкий, но густой кустарник. Он застрял там среди веток, а ловец - тут как тут, навалился сверху.

Стало тарбагану темно, отчаянно страшно. Изо всех сил забился он, стараясь вырваться, да поздно: он был уже в мешке.

Над самым его ухом Ачжок закричал:

- Ой, какой я счастливый! Тарбаганчик мой, тарбаган! Как бы мне тебя назвать, а? Придумал! Кадыром! Ка-дыр!

6

Но нет, не довелось нашему герою выступать в цирке и по телевидению. Не попал он и в зоопарк для почетного, но утомительного пребывания в клетке. Не услышал он радостного смеха множества детей, не было ему аплодисментов, славы и всеобщего почета.

Потому что ровно в двадцать три часа четырнадцать минут по горноалтайскому времени Кадыр бежал.

Как же это Альма, такая внимательная и добросовестная собака, могла проворонить убежавшего?!

Дело в том, что собака при отаре не бездельничает. Днем и ночью она сторож, а если волки нападут - первый боец. Эти важные обязанности и отвлекли Альму от охраны ящика. Когда вечером пастух погнал овец в степь, ей пришлось оставить свой добровольный пост возле Кадыра. Не хотелось уходить, да что поделаешь - работа!

А утром, когда Ачжок стоял над продырявленным ящиком и втихомолку глотал слезы, Альма приласкалась к нему и вместе с ним немножко поскулила, давая понять, что и ей жалко тарбагана.

Да, не пришлось Кадыру пожить безбедной жизнью домашнего животного. Он даже морковки так и не попробовал и не узнал, что этот корнеплод исключительно полезный и вкусный.

Ночь выдалась холодноватая и очень темная. В природе иногда бывает, что днем солнечно и небо целиком синее, без облачка, а ночью, откуда ни возьмись, - тучи. С величайшей тщательностью застелют они весь небосвод, так что нигде ни щелочки. А утром солнце встает как ни в чем не бывало. Небо опять чистое; и куда этакая масса туч девалась, не известно никому, кроме работников метеорологических станций.

Догадавшись, что его никто не охраняет, Кадыр воспрянул духом. Вначале он работал потихоньку, боясь, что его услышат, но хрусткая доска поддавалась легко, и он невольно увлекся. Полетели щепки, послышался треск, едва не разбудивший Ачжока, которому как раз снилось, что он уже знаменитый циркач, на нем костюм весь в драгоценных каменьях, в руках же хлыст дрессировщика.