Читаем без скачивания Смертельный бизнес - Саймон Керник

— Похоже на то, — откликнулся Уэлланд. — Когда ее нашли, она была прикрыта старым ковром. Мы уже отправили его в лабораторию.

— Что еще нам известно? — спросил я, продолжая разглядывать труп.

— Не так уж много. Ее нашел мужчина, выгуливавший собаку, сегодня около восьми утра. Труп особенно не прятали, и, по всей видимости, она пролежала тут недолго.

— Судя по ее наряду, мне кажется, что она была проституткой.

— Не исключено.

— Отправилась с клиентом в приятное укромное местечко, а он вытащил нож, закрыл ей рукой рот и полоснул по горлу.

— Похоже на то, но нельзя сказать наверняка. Как молодежь сейчас одевается? Многие девчонки ходят практически полуголыми, даже в такую погоду. В первую очередь нам нужно установить ее личность. Этим займешься ты. Констебль Малик будет тебе помогать. Отчеты будешь подавать мне. Руководит ходом расследования главный инспектор Нокс.

— У меня еще много других дел, сэр.

— Значит, придется на некоторое время забыть об отдыхе. Извини, Дэннис, но у нас мало людей. Очень мало. А преступность не спит, понимаешь? Что я могу поделать?

Что он мог поделать? Конечно, Уэлланд был прав. У нас завал, и в таких обстоятельствах не приходится выбирать. Однако мой утренний энтузиазм уже угас. Было ясно, что дело не из легких. Если выяснится, что девчонка занималась проституцией, значит, скорее всего, нам нужно будет искать сексуального маньяка. Если он парень умный, то наверняка работал в перчатках и не оставил никаких следов на месте преступления. В этом случае найти его будет так же просто, как иголку в стоге сена. В любом случае, нам придется изрядно побегать.

Я снова посмотрел на труп девушки. Какое печальное и одинокое прощание с миром!

— Мы должны раскрыть это дело, Дэннис. Тот, кто это совершил… — Уэлланд замолчал на мгновение, подбирая слова, — настоящее животное, и мы должны посадить его за решетку, где ему и место.

— Я сделаю все возможное, — заверил я его.

Он кивнул и снова вытер лоб.

— Я рассчитываю на тебя, Дэннис.

Глава 5

Несколько часов спустя я сидел на скамейке в Риджентс-парке и курил очередную сигарету в ожидании встречи. Дождь уже давно прошел, и день обещал быть погожим. Я успел побывать в участке на совещании, где Нокс изо всех сил пытался разжечь в нас энтузиазм, что было непросто, поскольку ни у кого не было надежды быстро найти убийцу. Я дал задание Малику выяснить имя убитой. Если она была проституткой, это будет несложно.

Мне нравился Малик. Неплохой полицейский и хороший работник. Если его просили сделать что-нибудь, он выполнял работу качественно, что в наши дни большая редкость. При этом он не был идеалистом, несмотря на то что в полиции прослужил всего пять лет, имея университетский диплом, — жуткое сочетание. Головы многих новоиспеченных выпускников, быстро взбирающихся по карьерной лестнице, забиты идеями о том, что нужно понимать психологию и экономику преступности. Они тратят кучу времени, пытаясь угадать, что движет преступниками, и совершенно забывают, что их прямая обязанность — ловить эту мразь.

Я опять взглянул на часы — всегда так делаю, когда прихожу на встречу слишком рано или кто-то опаздывает. Реймонд опаздывал, но пунктуальность была ему в принципе не свойственна. Хотелось есть. За последние двадцать четыре часа я не ел ничего, кроме тоста, который запихнул в себя сегодня утром, и мой желудок начинал издавать странные урчащие звуки. Я подумал, что стоит больше следить за питанием и есть регулярно. Один из констеблей как-то сказал мне, что суши очень полезны для здоровья. Японцы едят их каждый день и, по его словам, реже всех болеют раком легких в крупных городах, даже несмотря на то, что они самые заядлые курильщики в мире. Но сырая рыба… Слишком высокая цена за крепкое здоровье.

— Ну что, Дэннис, пройдемся? — спросил Реймонд, прерывая мои размышления. — Или хочешь еще помедитировать?

Он был элегантно одет. На его круглом лице сияла такая широкая улыбка, словно был он властелином мира и дела у него шли лучше некуда. Реймонд Кин всегда был таким. Крупный, подвижный, постоянно источавший, как говорят французы, joie de vivre — жизнерадостность. Даже его величественная прическа — у Реймонда были густые и пышные седые волосы — так любимая людьми среднего возраста за то, что она выгодно выделяет их на фоне лысеющих ровесников, казалось, говорила миру, каким веселым парнем он был. При этом, как ни странно, одним из самых активных и выгодных направлений его бизнеса было производство похоронных принадлежностей. Реймонд, как выяснилось при более близком знакомстве, обладал поистине уникальным чувством юмора.

— Давай пройдемся, — ответил я и встал.

Мы пошли через лужайку в направлении озера. В парке было тихо и безлюдно, только несколько ребят школьного возраста играли в футбол, да парочка мамаш гуляла с колясками.

Я решил, что не стоит долго ходить вокруг да около, и спросил прямо:

— Реймонд, что случилось? Какого черта ты сказал мне, что они наркоторговцы?

Он попытался изобразить на лице виноватую улыбку, но это было неубедительно.

— Не смеши меня, Дэннис. Как я мог тебе сказать, кто эти люди? Ты бы тогда ни за что не согласился их убрать.

— Знаю, что не согласился бы! В этом и проблема. Ты втянул меня в ситуацию, которая полностью противоречит моим принципам.

Реймонд остановился и посмотрел на меня с ухмылкой. Я мог сердиться сколько угодно, но он знал, что у меня не хватит сил что-либо сделать. Я был у него на крючке, и он прекрасно понимал, что я знаю это.

— Нет, Дэннис, ты не прав. Ты сам втянул себя в это дело. Согласен, я немного приукрасил правду…

— То есть соврал.

— Мне нужно было убрать их с дороги. И зная твои убеждения, — которые, кстати, я очень уважаю, Дэннис, — зная позицию, которую ты занимаешь в этом вопросе, я решил скрыть от тебя некоторые подробности. Но я не хочу, чтобы ты сильно расстраивался из-за этого. Эти парни — отбросы общества. Они шантажировали моих деловых партнеров, и те попросили меня разобраться с ними. — Он театрально вздохнул. — Это были продажные люди, Дэннис.

— И что, мне от этого должно стать легче?

— Может, тебя это как-то утешит, если я скажу, что мне тоже не нравится то, что случилось. Я не люблю, когда умирают люди. Человеческая жизнь — самое ценное, что есть в этом мире. Нельзя налево и направо убивать людей. Если бы можно было решить эту проблему по-другому, не важно как, клянусь, я обязательно воспользовался бы этой возможностью.

Реймонд любил произносить клятвы, несмотря на то что они ничего не значили в его устах. Сейчас его «клянусь» меня взбесило.

— Реймонд, ты меня подставил. Ты хоть понимаешь, сколько суматохи вызовет гибель двух таможенников? Это тебе не убийство пары мелких наркоторговцев, про которых забудут через два дня. Они были семейные люди, которые умерли, выполняя любимую работу.

— Они были шантажистами и умерли, потому что напали не на тех людей. Вот в чем истина.

— Но это не то, что хотят видеть пресса и полиция. Для них эти люди — праведники, жестоко убитые за то, что выполняли свой долг. Они будут требовать, чтобы дело раскрыли.

— Не смеши меня, Дэннис.

— Я говорю серьезно. Очень многие заинтересованы в том, чтобы найти виновных.

— Но виновные не будут найдены, правда ведь? Мы сделали все, что нужно, чтобы замести следы. Операция была спланирована идеально. А все благодаря тебе, Дэннис. Ты настоящий профессионал.

Реймонд зашагал вперед, и я последовал за ним. Для него разговор был уже окончен. Он сказал то, что должен был сказать, попробовал успокоить своего наемного работника, и теперь ему пора было идти.

И тут я сделал глупость, очень большую глупость, которая принесла другим людям много страданий. Я сказал ему, что меня видели.

Он остановился как вкопанный. Я знал, что эта новость произведет на него впечатление.

— Что значит, тебя видели? — его голос сорвался, но я не понял, что было тому причиной: гнев или испуг. Возможно, и то и другое. И тут же я пожалел, что заикнулся об этом. Мне просто хотелось пробить дыру в самоуверенности, которую он излучал, и, похоже, мне это удалось.

— Это была девчонка. Работница гостиницы. Может быть, с кухни или горничная.

— Она тебя хорошо разглядела?

— Нет. Было темно, шел дождь, а она стояла далеко.

— Как далеко?

— Пятнадцать, может быть, двадцать ярдов. Я шел, наклонив вперед голову. Сомневаюсь, что она смогла разглядеть мое лицо.

— Это хорошо. — Казалось, он успокоился. — Почему о ней ни слова не сказали в новостях?

— В расследовании таких дел, когда становится ясно, что убийство было заранее спланировано, полиция не любит рисковать свидетелями. Скорее всего, они ее еще допрашивают.