невероятно круто! Я так давно привыкла опознавать предметы вокруг только на ощупь и по звуку, а тут мне их показывают. Пусть даже так, схематично!
Я на какое-то время забыла и про попадание, и про то, что, возможно, где-то там, за спиной, опомнились и снарядили погоню… Я кинулась «обрисовывать» паутинками все подряд и экспериментировать напропалую, чтобы совместить ощущения и раскрасить темноту в еще более четкие образы.
Так и развлекалась, пока…
— Хру! — прервал мои воспоминания кабан, высовывая рыло из облюбованных зарослей. — Хру-хра!
— Уснул, да, — согласилась я, бросив паутинку в сторону спасенного мужчины. — Скажи, я хорошо справилась? Гладила рану изнутри, ничего не повредила, ни один сосудик не порвала!
— Хру. — Животина выбралась из листьев и прилегла рядом, пихнув теплым боком мое бедро. Влажный пятачок поддел ладонь — чеши, мол.
Хрюшу я нашла как раз тогда, в самый первый день, когда мой энтузиазм с радаром из паутины едва не довел меня до обморока. Не знала же, что эта «магия» требует подпитки. И когда снова едва не навернулась на дороге от резкого головокружения, я просто поползла в ближайшие кусты. Где и нашла это странное существо. Как мне сначала показалось — мертвое.
Я на него ладонями наткнулась и даже вскрикнула от неожиданности. Шершавое, точнее, в жесткой, как щетка, щетине, едва-едва теплое и не дышит. То есть точно не камень, но и ни на что живое не похоже.
Я сначала думала — собака такая своеобразная. Потом «радар» нарисовал мне толстенькое брюшко, два хвоста пружинками, внушительные копыта, острые по краям, как не всякий коготь, огромную голову с пятачком и совершенно ненормальный для свиньи набор зубов и рогов.
Причем бивни у него тоже были.
А еще были раны по всему телу и что-то слабенькое-жалобное внутри. Настолько жалобное, что из моей головы мгновенно исчезли мысли про отбивную и возникло другое желание.
Вот тогда я и сумела свою паутину пропихнуть внутрь чужого тела и упорно ею там шуровала, пока «неправильные кривые» не стали «правильными прямыми».
Короче говоря, с тех пор у меня есть друг и поводырь.
И этот поводырь отчего-то активно не одобрял мою сегодняшнюю находку. Прятался от нее в кустах и хрипел оттуда всякие нехорошие слова. Точнее, не слова, а… нехорошее, в общем.
— Он сейчас и пальцем двинуть не может, не то что навредить. Хотя, в принципе, я понимаю твои опасения. Абсолютно чужой мужик, из помойки. Оружия у него больше, чем у нас с тобой, вместе взятых. Но все равно живой человек, нельзя было бросать.
— Хр-р-р. — Пятачок снова поддел ладонь.
— Не ревнуй. — Я улыбнулась. — Конечно, ты в сто раз мне роднее. И я прекрасно понимаю, что он в лучшем случае наемник, а в худшем… Впрочем, это не наше с тобой дело. Поможем ему и пойдем себе дальше.
— Хру, — немного успокоился кабан.
Я решила считать его кабаном, просто чтобы не путаться и не сомневаться. Пятачок есть? Копыта? Хвост пружинкой? Даже два! Значит, будет Хрюшей.
— Сейчас мы с тобой поужинаем и ляжем спать. А утром я проверю, как себя чувствует наш гость, тогда можно будет решать, задержимся мы возле него на пару дней или просто поможем ему дойти до ближайшей деревни.
Кабан неуверенно потоптался на месте, а потом рванул куда-то в кусты.
— Хрюша?
Впрочем, отсутствовал он недолго. Умный Пятачок притащил мне буквально в руки какую-то тонкую, но очень длинную лиану. А потом демонстративно подошел и практически пнул лежащее тело.
— Нет, связывать его мы не будем. — Я решительно отложила лиану в сторону. — Хрюш, да он от слабости даже моргает с трудом. И разговаривает так, словно его две недели душил целый отряд удавов. Но я буду осторожна, обещаю. Давай лучше отойдем на пару шагов и устроим себе удобный ночлег.
— Хру, — вздохнул мой друг и за подол потащил меня в тот самый куст, где прятался от раненого.
Оказалось, что Хрюша времени даром не терял: уже нагреб в образованную густыми ветками пещерку сухой травы и листьев, расчистил копытами место в центре — под костровище, накидал туда камней — я его к этому давно приучила, потому что пожар в лесу и зрячему опасен, а уж слепой… и даже поймал-придушил очередную гигантскую крысу из тех, которые отлично шли в суп.
Видимо, кабан решил, что, если уж с мужчиной ничего сделать нельзя, остается только увести меня от него. И демонстративно оборудовал нам ночлег немного в сторонке.
Ну и ладно, я и сама не собиралась спать с незнакомцем на одном плаще. Вот только укутаю его получше, и можно заняться своими делами. Одну паутинку-сторожок оставлю на нем, если мужчине станет хуже — проснусь. Но вообще, я же на Хрюше много тренировалась, так что помимо легкого жара ничего не должно приключиться до утра.
На самом деле в моем поступке был и другой мотив. Не знаю почему, но за время жизни в этом мире я успела убедиться, что отношение ко мне местных… не слишком приятное. А этот, как ни странно, не плевался в мою сторону и не шипел, как гадюка из-под камня. И я бы поняла, если бы «плевались» в меня те ребята из изгнавших меня. Но нет, так со мной обращались чуть ли не все встречные, даже когда я ушла более чем на недельный переход от первоначального места попадания.
«Святой» меня, кстати, больше не называли. Ну, кроме вот этого господина. Весь месяц я слышала вслед «проклятая Рохау», «кровавая сова» и «огненная Имран». Впрочем, чем дальше я уходила от того места, где «попала», тем реже был шепот за спиной. Но оставалось полным-полно настороженности и неудобных вопросов.
По идее, мой невольный пациент мог просто не узнать меня. Или вообще не знать, что моя предшественница в этом теле существует. Про храм и святых слышал краем уха, и все.
