— это неплохая идея. А что? Слепая, в драном платье, с каким-то зверем. Со свиньей — мало кто на моем уровне разбирается в кадаврах.
Да на ближайшем рынке грязью закидают такую святую. Людишки — народ пакостный, неблагодарный. Любят посмеяться и поиздеваться над тем, кто не может ответить. Мне ли не знать. А теперь и святая дура макнется в реальную жизненную грязь по маковку.
Надо поспешить. Я хочу это видеть. Видеть и…
Так. А это что еще?! Кто позволил?! Совсем охренели, уроды?! Сжигать представителей церкви — это моя привилегия!
А потому я с силой бросил кинжал прямо в веревки, что сейчас приматывали к столбу руки моей жертвы. Приправленное магией лезвие не только разрезало их, но и сломало пополам столб, который с треском чуть не придавил местного активного гражданина — того, который больше и громче всех орал.
— Прочь, падаль! Что тут происходит?! — раздался мой рык на всю городскую площадь.
— Синьор! — Ага. Сталь и ярость всегда хорошо действуют на всякую людскую шваль, вон я сразу стал синьором, стоило пощекотать сталью пару жирных брюх. — Синьор, эта ведьма натравила на наш славный город своего зверя!
— Какая еще ведьма, недоумки! — Я мысленно аж взвыл. Да-да, реальная жизнь — дерьмо. Но даже я чувствовал несправедливость — эта дура тут спасает людей по помойкам, а на нее вешают все окрестные трупы, лишь бы не разбираться с настоящим виновником. Это я понял из невнятного бормотания толпы. — С каких это пор ведьмы щеголяют в храмовых одеяниях?
— Так ведь… рваное, — раздался голос откуда-то сбоку.
— Вы никогда не слышали об обетах? Да тут и Лукаку станет понятно, что девушка замаливает человеческие грехи! А потому отказалась от мирских благ! Разве вы не слышали, что красный храмовый шелк сжигает всю нечисть будто огонь! — Я нес бред чистой воды, но этим деревенщинам должно хватать. А если не поверят, что ж, будем говорить с ними магией и холодной сталью.
— Дык коров-то пожрали, — робко высунулась из толпы какая-то бабка. — И пьяницу Хуана зверь загрыз. А по ночам-то воет, страсть! Кто, если не ейное чудище?
— Ты, бабка, совсем от старости ослепла и оглохла? — рявкнул я. — Это свинья! — Я ткнул концом кинжала в опутанного кучей сетей кадавра. Тот ворочался и злобно хрюкал. — Свиньи не воют! Да что лясы точить, смотри! — И я с легким, но таким приятным ощущением отмщения пнул кадавра. Тот возмущенно завизжал прямо как настоящая хрюшка. — Слышала? Похоже на вой?
— Ить, — бабка засомневалась, толпа загудела растерянно. Но эти ублюдки уже настроились на судилище и так просто святую не отдадут. Уроды, а! Прибить бы всех одним ударом силы — так мне сейчас местный храм на хвосте нужен, как капкан на волчьей лапе. К тому же голос мой святая могла не узнать, лица она не видит, но чтобы магию спутать — это надо не святой быть, а наглухо отбитой. Так что массовое жертвоприношение городка Эхенова придется отложить до лучших времен. Но я запомнил.
— Поймаю я вам настоящего зверя, — хмыкнул я и пнул ближайшего толстопузого лавочника, у которого всего минуту назад отобрал здоровенный дрын с копейным наконечником. Охренеть, урод собирался проткнуть мою добычу этой дубиной! — Но чтоб тихо мне! Девушку не трогать! Где у вас постоялый двор? Лучшую комнату и лекаря! Живо!
М-да. Судя по состоянию моей святой и всех остальных, отбивалась она яростно и довольно умело. В толпе тут и там народ подран, побит и порезан. И покусан свиньей. Но что может девчонка без боевой магии против стольких обозленных людей?
— Если вернусь и недосчитаюсь хоть волоска на ее голове, я этого зверя вам прямо на площади выпущу. Будете ловить свое чудовище голыми руками!
— Так а если сама помрет? — робко спросили из толпы.
Я резко обернулся. И понял, что сказавший, шатт его за ногу, прав. Кажется, сжигать эти недоумки собирались уже труп… Из-за алого цвета платья сразу не было заметно, что оно все залито кровью.
— Убью! — В глазах потемнело от бешенства. Мое! Не сметь отнимать у меня удовольствие отомстить! — В сторону!
И подхватил бессильно обмякшее святое тело на руки. Шатт! Как ее еще ветром не унесло? Она же ничего не весит! А самое главное, как мне, темному, ее лечить-то?! Я ж только умертвия поднимать умею…
Глава 9
Алла
И пусть отношение ко мне предыдущих селян говорило само за себя, я все равно не ожидала, что так получится. До сих пор мне лишь плевали вслед или хихикали за спиной, но охотно покупали разные травы, которые мы с Хрюшей собирали в лесу. И шкурки крыс покупали. Хватало на крупу и соль, а также на любимую здешнюю приправу — сушеный чеснок.
Городок, в который мы с Хрюшей шли, назывался красиво — Эхинова. Нам об этом сказали в предыдущей деревне. В городе жил хороший кожевник, которому можно было продать шкурки подороже. И хоть одну ночь поспать нормально — в кровати на постоялом дворе. Увы, не сложилось.
И все же я не думала, даже теоретически, что здесь в ходу сжигание ведьм, как в каком-то средневековье. Мне все еще подсознательно казалось, что я в своем мире, просто где-то в далекой глубинке, в тайге, рядом с поселениями каких-нибудь староверов. Пусть и понимала, что это не так, но сердцу не прикажешь.
А ведь могла бы подумать головой и сопоставить свои выжженные глаза с репутацией «изгнанной святой»… А еще им Хрюша не сильно понравился. Тем людям, что почему-то поджидали меня у городских ворот.
Вообще-то, это тело, оно умело драться. Достаточно было меня как следует напугать, и сознание пришелицы из другого мира будто отключалось, а контроль перехватывало нечто из прошлого. Прежняя хозяйка явно не была обычной «иконой», на которую молились местные
