видел. Прекрасное вышло зрелище, захватывающее и дорогое сердцу. А вот сброд на площади и отряд…
Неужели эта дура… эта святая сволочь…
Убью!
Я не этого хотел! Да как она посмела?! Кто дал ей право корежить мою месть, да еще вот так нелепо?!
Получается, глаза ей выжгли не храмовники. Глаза ей выжгло тупое самопожертвование. Блаженная дура! Слов нет! Даже нецензурных, шатт!
— Вам еще чегось в дорогу, синьор? — отвлек меня от размышлений голос. Не отошедший от гнева, я чуть было не проклял подкравшегося идиота-слугу на медленное гниение прямо посреди двора.
— Пшел прочь! — бешено рявкнул я и рванул за ворота, чтобы не вернуться и не придушить эту святую стерву прямо сейчас собственными руками.
Где тут нечисть, нежить, или кто там? Не повезло ей. Мне физически необходимо кого-нибудь разорвать в кровавые лоскуты!
Глава 11
Алла
Сон меня сморил почти сразу после того, как спасенный спаситель ушел. Уф, никогда не думала, что на мне так скоро сработает та самая поговорка про «добро к тебе вернется».
Тем не менее у меня все разноцветные паутинки в голове путались от усталости, боли и, если честно, обиды. Все же люди нашего мира не привыкли к тому, что на них могут вот так внезапно и ни за что ни про что физически напасть и серьезно ранить.
Даже для слепой перенаселенный мегаполис гораздо безопаснее здешнего… здешнего… всего. За прошедший месяц мне и так пришлось многому учиться заново — привыкать хотя бы к тому, что мое увечье здесь повод для злых насмешек, например, а не для сочувствия. Или к тому, что слепотой пытаются воспользоваться в разных нечестных целях. Обмануть на рынке, подсунув гнилье, — самое безобидное из того, с чем пришлось иметь дело.
Повезло в одном. У меня по-прежнему нет глаз, но я больше не слепая. Скорее, пока еще подслеповатая. Потому что не умею совмещать прежние способы ориентации в пространстве со здешними способностями.
Но я научусь. Обязательно. Потом… когда проснусь… когда заживет раненая спина. И душа… Хорошо, что Хрюшу только в сети замотали, а не поранили… И хорошо бы мой новый знакомый правда какое-то время не уходил.
Я устала быть одна. Нет, я привыкла быть одна, я умею! Но я устала… Пусть хотя бы пока я не встану на ноги, кто-то будет рядом.
— А может, он енто, тоже колдун? — раздалось где-то за дверью. Этот шепот разбудил меня вернее петушиного крика над головой. — Раз так за ведьму взъелся.
— Ой, не кличь ты демонов. Тебе заплатили? Заплатили.
— Да где ж! Этот головорез сказал, что кишки мне выпустит, а потом велел к бургомистру идти, мол, он обещал на свой кошт кормить спасителя. А ты хоть когда монету у бургомистра из кармана мог вынуть? Вот то-то…
— Ну, не вернется ежели, добьешь ведьму, как хотели. Но все равно лучше сутки обождать, нам тут резни не надобно, — закончил второй. — Хотя, если подкараулить… небось против камня по башке и колдун не устоит.
Сон крался по кончикам ресниц, но опасность уже гналась за ним по пятам. Так что я сжала зубы, чтобы не вскрикнуть от боли, и села на кровати. Осторожно спустила босые ноги на деревянный пол и нащупала кожаные лодочки — эта обувь была на мне в момент попадания, и ее уже дважды пришлось чинить… но сейчас это не главное. Главное — путаница разноцветных нитей в голове и деревянный посох с заостренным концом, который я машинально притянула к себе не рукой, а… мыслью? Нитью?
Шаг к двери. Надо уходить. Надо предупредить спасителя. Надо… надо не упасть.
— А ну, брысь, челядь! — гаркнул вдруг знакомый голос сразу за дверью, после чего она распахнулась.
И я все же упала.
— Шатт! Куда это ты поперлась, ду… святая?! — только и успел рявкнуть… жаль, я не спросила его имя. — В кровать залезла, быстро!
— Надо быть осторожнее… — это все, что я сумела сказать, прежде чем потеряла сознание.
Проснулась я снова от очередной ругани:
— То есть как это? У вас что, все бабы на деревне перевелись? — рычал мой спаситель.
— Так не пойдет никто ведьму мыть, синьор, все боятся. Я ж не могу силком наших девок тащить!
— Она святая, я вам раз сорок уже сказал!
— Может, и святая, — боязливо согласился местный. — А только тем более негоже простым, значит, смертным ее руками лапать. Воду мы вам принесли, вона, полна лоханка. Мыло, опять же, не взыщите, какое есть. Простыню для вытираться. А дальше — увольте.
— Тьфу, идиоты, — снова выругался спаситель. — Пшел вон!
Я опять попыталась сесть и сориентироваться в пространстве. Поняла, что это та же комната. Только вот солнца за окном нет, воздух из окна пахнет вечером, а на столе два источника тепла и, скорее всего, света. Лампы?
— Ну куда?! — Я машинально обшарила спасителя паутинками, те словно прилипли к нему, обрисовывая силуэт. — Куда опять? Не набегалась еще? Как ты там угрожала? Привяжу! И буду лечить.
— Спасибо. — Я улыбнулась. — Мне лучше. Вы попросили воды для купания?
— У тебя волосы в хвое и саже, а тело… Я, конечно, под платье особо не заглядывал, но там и по запаху станет понятно. Одна только засохшая кровь чего стоит.
Я неожиданно почувствовала, как щекам стало жарко. Он ведь меня перевязывал… и хватал где придется. И про запах… ох.
— Ты чего, стесняешься, что ли? Да на твои мослы даже волки не позарятся, что уж говорить про здорового мужика, — скептично хохотнул наемник.
— Спасибо за комплимент. — Вздох вышел смиренным и все же немного сердитым. Подумаешь, ценитель!
