Проффер уже выходил из туалета, открывая наружную дверь.
— Не разрешайте никому покидать здание! Никому! Абсолютно! — крикнул ему вдогонку шеф полиции, И Проффер, дрожа, вышел из туалета в заполненный народом коридор.
— Закройте эту дверь! — крикнул шеф полиции.
— Она закрывается автоматически, — спокойно сказал Понс.
Шеф полиции снова повернулся к парню. В туалете осталось еще несколько посторонних — четыре или пять учителей (мужского пола) и несколько учеников (также мужского пола). Мистер Маммер находился среди оставшихся в туалете, весь помятый и побитый, но постепенно приходящий в себя. Он сидел на унитазе, широко выпучив глаза, ошеломленный, а двое его коллег утешали его. Шеф полиции полез за своим черным блокнотом, который он заблаговременно сунул в один из своих многочисленных карманов. Это было не совсем удобно, так как он по-прежнему держал в правой руке пистолет наизготовку, направленный дулом прямо в грудь парню. Шеф полиции бесплодно шарил по карманам левой рукой. Он вложил, наконец, оружие в кобуру, предварительно внимательным взглядом окинув весь туалет. После долгих поисков он извлек блокнот и шариковую ручку. Он ловко раскрыл блокнот, и на первой же странице ему бросилась в глаза надпись крупными прописными буквами: "Не забудь зайти к бакалейщику!" Он вырвал эту страницу, что-то сердитое пробормотал в адрес своей жены Мэри, которая вечно пачкает его деловой блокнот разными пустяками. Ну и задаст же он ей вечером трепку. Остальные страницы блокнота оказались чистыми.
— Ну, хорошо, — сказал он наконец. — Что тут произошло?
Понс уставился на шефа полиции. Он уже перебрал в уме миллион разных вариантов, как лучше ответить на вопросы полиции. А на этот простейший вопрос не знал, что и сказать. Сколько еще раз ему придется рассказывать об этом? Он уже хорошо продумал, как будет вести себя на допросах. Наконец, Понс вы-давил из себя:
— Ну, шеф…
— Обожди минутку, — попросил шеф полиции, водя ручкой по блокноту, пытаясь заставить ее писать.
— Сучий потрох! — с досадой пробурчал он, еще сильнее нажимая на ручку.
— Вот, возьмите, шеф, — сказал один из учителей, мистер Криспвелл, который преподавал коммерческие дисциплины, протягивая ему простой карандаш.
Шеф полиции пробурчал что-то, означающее благодарность, и взял протянутый карандаш, спрятав в карман неисправную шариковую ручку, проклиная про себя на чем свет стоит свою женушку. Затем обратился к парню:
— Итак, что же все-таки произошло? Начни все с начала.
— Я еще ничего не успел рассказать, — заметил Понс, чувствуя себя неловко.
— Разве?
— Абсолютно ничего.
Полдаски посмотрел на него.
— Ты — Понс де Леон, правильно? Брифильд авеню… правильно?
— Все верно.
— Братья есть?
Понс ответил, озадаченный, начиная уже сожалеть, что вообще стал отвечать на вопросы:
— У меня есть младший брат.
— Сколько ему лет?
— Шесть, шеф, — ответил Понс с мрачным видом.
Он никогда не считал, если сказать по правде, Джона Полдаски особенно проницательным сыщиком.
— Каким видом спорта занимаешься?
Понс задумался. Этот вопрос раздражал его своей бессмысленностью, ведь он не имеет никакого отношения к расследуемому делу. Без сомнения, это просто смехотворный вопрос. В любом случае, шеф полиции должен знать на него ответ, так как, между прочим, был одним из самых заядлых болельщиков их футбольной команды.
Понс попытался найти подходящий ответ и на этот вопрос:
— Я отвечаю за экипировку футбольной команды. Это было правдой.
— А-га! — воскликнул Полдаски. — О, да, как же! Я видел тебя во время футбольного матча. Ты помощник тренера.
Понс утвердительно кивнул, хотя, строго говоря, это вообще-то не соответствовало действительности. Его ассистент, Билли Кинг, на самом деле был помощником тренера. Но… на всякий случай, возражать не стал. Уточнение могло привести к дальнейшим осложнениям.
— Именно так, шеф! — ответил он.
— Мне кажется, я часто вижу тебя на стадионе.
— Возможно, я бываю там на каждом футбольном матче.
— А как вы собираетесь сыграть на следующей неделе?
— Мы обязательно выиграем.
— Уверен?
— Тигр… — он запнулся, ему не следовало делать имя Тигра предметом разговора, чтобы избежать различных пересудов. — Тренер сказал, что мы победим.
— Ну, что ж, вот и отлично. Пауза.
— А вы пойдете на этот матч?
— Конечно, пойду!
— Мы будем играть на выезде, шеф!
— Какая разница!
Понс промолчал, хотя знал очень хорошо, что разница есть, и очень существенная. В отличие от игр на своем поле, — у себя в городе шеф полиции имеет право бесплатно посещать стадион, так как находится там при исполнении служебных обязанностей, — игры на выезде он не всегда мог посещать бесплатно. Хотя даже в другом городе он обычно связывается с шефом местной полиции, которого хорошо знает и достает себе место за воротами. Попе понимал, что наступил на больную мозоль Джона Полдаски, и не хотел, чтобы тот разозлился на него, по крайней мере, сейчас.
— Ну, так какая же разница, черт возьми? — спросил шеф полиции.
Несомненно, тон этого вопроса имел презрительный оттенок.
— Никакой разницы, шеф, абсолютно, — наконец сказал Понс, надеясь, что ирония еще не целиком овладела шефом полиции.
— Сколько тебе лет… де Леон? — тон вопроса носил уже зловещий характер.
— Шестнадцать, — ответил Понс. — Почти семнадцать, — уточнил он.
— Так что же тут произошло? Вопрос застал Понса врасплох.
— Он чуть меня не зашиб, вот что случилось, — послышалось едва внятное бормотание из кабинки, где сидел мистер Маммер.
— Кто там еще? — Шеф полиции строго посмотрел в его сторону.
Правая рука легла на кобуру пистолета.
— Мистер Маммер, — Понс едва разобрал ответ.
— Ах, это вы… мистер Маммер, — вспомнил о нем Полдаски, убирая руку с кобуры и возвращая ее к блокноту. — Какого черта вы там торчите, мистер Маммер?!
— Я только что сказал вам…
— Сколько вам лет?
— А-а? Что вы спросили, шеф?
Мистер Голден, один из учителей, приводивших в чувство Маммера, ответил за него:
— Он все еще не совсем пришел в себя, шеф. Он был здесь тяжело травмирован.
— Что с ним стряслось?
— Ну, насколько мне известно, Понс налетел на него и сбил с ног.
— Ах, вот в чем дело! — Полдаски снова повернулся к парню. — Де Леон… какого черта… почему ты не сказал мне об этом ни слова!
— Шеф, я пытался рассказать и об этом… я собирался…
— Не пытайся увиливать от ответа.
