— Хм… Маккинли, — задумчиво повторил Льюис, пролистывая страницу вниз до буквы «М». — Есть, значит, зачислен на факультет злодеев, — говорил староста, глядя в экран.
«А по моему плащу этого будто не заметно», — подумалось Мэту.
— Твоя спальня на шестом этаже, номер четыреста сорок.
Подойдя к стене, староста нажал кнопку вызова лифта и через несколько секунд на первый этаж спустилась стеклянная кабина довольно вместительных размеров.
Парни зашли внутрь, и Льюис нажал на кнопку с цифрой шесть, а затем кнопку «пуск». Мэт почувствовал, как его слегка придавило к днищу — так резко лифт двинулся вверх, но и также резко остановился напротив широкого проёма в стене, который начинался длинным коридором.
— Прибыли, — возвестил Льюис. — Можешь выходить.
Мэт переступил порог стеклянной кабины и обернулся.
— Дверь номер четыреста сорок, — напомнил староста. — Это почти в конце коридора. Сейчас она открыта, ключ от неё лежит на столе. Завтра утром я и старосты старших курсов разъясним вам, что к чему. Так… — Льюис задумался, пытаясь вспомнить, что же ещё он хотел сказать. — Ах, да! Твой сосед по комнате — парень по имени Генри Грин, — сказал он, заглянув в коммуникатор.
— Сосед? — непонимающе спросил Мэт.
— Ну да! Все студенты живут по двое в одной комнате. В общем, бывай.
Льюис нажал на кнопку, и стеклянная кабина лифта скрылась из виду.
«Сосед по комнате. Этот Генри… Он наверняка ещё со всеми на банкете», — подумал Мэт, но на всякий случай прибавил шагу. Он проносился мимо дверей считая номера: вот четыреста восемь… вот четыреста двадцать один… А вот и четыреста сорок! Сердце Мэта заколотилось быстрее. Он надавил на ручку и толкнул дверь. Полоска света из коридора упала внутрь тёмной комнаты. Парень поспешно нащупал включатель света: по периметру загорелись светильники в виде хрустальных змеиных голов, и он увидел, что комната не пуста.
Отвернувшись к стене, на одной из кроватей лежал человек одетый в пижаму в красно-белую полоску. Мэт даже не сразу приметил, что у него на голове листья, но уже тысячу раз обругал в мыслях гремлинов, и, по его мнению, было за что: они поставили его электрогитару рядом с кроватью Этого… Да кто это? Мэт не был уверен, что это его сожитель, ведь тот должен быть сейчас на банкете — или нет?
Мэт закрыл дверь. Затем он подошёл к кровати, не церемонясь, схватил края простыни, резко потянул и скинул спящего на пол.
Незнакомец охнул и сонно протянул:
— В чём дело?
— Мутант! — с нотой отвращения воскликнул Мэт, словно только сейчас раскрыл глаза, и отпрянул назад.
— И без тебя знаю, кто я, — говорил незнакомец, почёсывая затылок, — но я бы предпочёл, чтобы меня называли Генри.
— То есть… Генри Грин? — уточнил Мэт, сощурившись.
— Именно. — Парень встал с пола.
— Но разве ты не должен быть сейчас на банкете со всеми?
— Мне нет дела до какого-то там банкета. К тому же я прибыл в Селтфосс ещё вчера вместе со старшекурсниками, — сказал он и тут же подумал: «Спасибо моему папочке!»
— Ладно, пускай так. Но я не стану жить в одной комнате с мутантом! Завтра же потребую, чтобы меня переселили к кому-нибудь другому.
— А ведь каких-то два года назад я был простым человеком, как и ты, — печально произнёс Генри. — Эй, что ты творишь? Это моя кровать! Я здесь сплю!
Мэт взял простыню, подушку, одеяло парня и швырнул их в сторону.
— Нет! Сегодня спать здесь буду я! — оскалился Мэт. Он забрал постельное бельё с другой кровати и стал перестилать на «захваченную». — Так решила Бэтси!
— Кто решила?
— Бэтси. Моя гитара. — Мэт указал на музыкальный инструмент возле кровати. — Предупреждаю сразу: если с ней что-то случится… Если ты хотя бы пальцем к ней прикоснёшься — я сотру тебя в порошок!
— Если всё дело в этой, — Генри перевёл удивлённый взгляд с Мэта на гитару, а затем обратно, — Бэтси, то просто переставь её, и я лягу спать.
— Нет! Раз её тут поставили, значит, ей тут нравится, и я буду спать рядом. Уяснил?
Генри понял, что это риторический вопрос и не стал отвечать.
А Мэт заглянул в один из своих чемоданов, поставленным гремлинами у шкафа и вытащил оттуда пижаму. Пока он переодевался, Генри смиренно поднял с пола постельное бельё и принялся заправлять кровать, мысленно ругая новоявленного соседа.
Прежде, чем отойти ко сну, Мэт заботливо погладил гитару по грифу и пожелал ей жуткой жути на ночь. Затем он забрался под одеяло и через минуту громко захрапел.
— Вот же «повезло», — нахмурившись, пробурчал Генри, выключил свет и тоже лёг спать.
Глава 3. Плохой, хороший, невезучий
— Просыпайтесь! Вставайте! Да поживее! — орал во всё горло Гиблл.
Именно эти слова возвестили Генри о приходе утра. Вопли декана исходили из звуковых динамиков по всему университету, от которых просто невозможно было не проснуться.
«Что! Неужели настало утро?» — приоткрыв глаза, подумал Генри. Ему казалось, что с момента, как он заснул, прошла всего пара минут.
— Подъё-ё-ём, салаги! — не унимался Гиблл. — Сегодня ваш первый учебный день и горе тому, кто его проспит! Старшекурсники могут сразу ступать в Общий зал завтракать. Там, как всегда, вы получите расписание занятий и электронные учебники, поэтому не забудьте взять с собой свои коммуникаторы. Что касается новичков, то старосты старших курсов проведут с вами небольшой инструктаж, после чего вы тоже проследуете в Общий зал. Старосты будут ожидать вас в коридоре вашего этажа. На этом всё. А теперь живо проснулись! — На грозной ноте Гиблл закончил своё послание.
От последней фразы у Генри даже зазвенело в ушах. Неожиданно в привыкшие к темноте глаза ударил яркий свет, и парень зажмурился.
Виной этому оказался Мэт: как только он проснулся, то включил хрустальные светильники. Теперь он сел на постель и стал переодеваться, а как закончил — перекинул свою гитару через плечо и поспешно покинул спальню, не обронив ни слова.
Генри потёр глаза и оглядел комнату. Ему показалось, что она немного уменьшилась, а всё из-за гитарного усилителя Мэта размером со здоровенный комод. И как только маленькие гремлины вчера приволокли эту махину сюда?
На прикроватной тумбочке раздалось знакомое жужжание — на коммуникатор Генри пришло новое сообщение. Он уже знал, что оно от отца и знал, что это очередное предупреждение.
«Генри, да, я уже писал тебе об этом вчера, но лишнее напоминание, думаю, тебе не повредит. Я и твоя мать сильно беспокоимся. Надеюсь, ты со всей серьёзностью осознаёшь, куда попал. Поэтому тебе следует держать язык за зубами. Уверен, в Селтфоссе найдутся те, кто будут задавать тебе вопросы, касающиеся твоего облика. Ты можешь сказать, как стал таким, но ни в коем случае не называй причину. Тем более не рассказывай никому о своём прошлом. Если проболтаешься, то проблемы будут у всей нашей семьи. Тебя не только исключат из Селтфосса, но и позор ляжет на весь род Гринов. Поэтому не смей дурить, Генри. Я верю, из тебя ещё можно сделать настоящего злодея. А теперь — удали это сообщение».
Прочтя сообщение, Генри тут же стёр его и подловил себя на мысли, как здорово было бы насолить отцу, но понимал, что себе же сделает только хуже.
Наконец он нашёл силы встать с постели и переодеться. Перед тем, как выйти из комнаты, он посмотрел на письменный стол, с краю которого в горшке стояло плотоядное растение венера-мухоловка, как всегда приоткрыв пасть. Он взял его в Селтфосс по единственной причине — чтобы не чувствовать себя одиноко среди всех злодеев, которые его теперь окружают. Рядом лежал маленький серебристый ключ от комнаты: наверное, новый сосед забыл его взять. Генри сунул ключ в карман и обратился к растению:
— После занятий я обязательно принесу тебе что-нибудь мясное, Венера.
Он вышел и запер за собой дверь. В коридоре было довольно людно, но тихо: первокурсники чувствовали себя не выспавшимися и, еле перебирая ногами, брели к началу коридора. Генри тоже двинулся вместе с ними. Обгоняя идущих, он слышал, как те вдруг оживлялись и шёпотом произносили: «Эй! Поглядите-ка, этот парень мутант. Злодей-мутант». Он нисколько не сомневался, что с этими словами ему в спину показывали пальцем. Хотя у старшекурсников, с которыми он прибыл на день раньше, реакции на его волосы-листья не было никакой: наверное, они успели повидать и не такое.
