— Не знаю, — ответил он на вопрос сестры. — На картинке определенно типография в какие-то древние времена. Это и ежу понятно. А вот в моей книге…
Он замолчал.
— Что в твоей? Покажи.
Блейк отвернулся и, ничего не ответив, продолжал упрямо листать пустые страницы.
Наверное, я первый в мире, — пришло ему в голову, — кто держит в руках такую книгу. Кто свел с ней знакомство… Или это она свела знакомство со мной?
Нет, не может быть! — оборвал он самого себя. Ведь миссис Ричардс не могла не раскрыть ее, когда включала в библиотечный каталог под каким-то номером. Он захлопнул книгу, повернул ее, взглянул на корешок, где внизу бывает инвентарный номер. Его не было. Он припомнил, что библиотечным книгам прилепляют такой конвертик на обратную сторону обложки. Там тоже было пусто. Что же такое? Получается, книга вообще не числится в библиотеке. Откуда же она взялась?
В какой-то момент ему захотелось опустить это чудо-юдо в школьный рюкзак, висевший за спиной, — в нем он таскал учебники, которые должен был читать почти каждый день. Если он унесет ее, это ведь не назовешь кражей — разве можно украсть то, что не существует? Или о чем никто, кроме него, не знает? Уж не говоря о том, что в книге нет ни единого словечка, и, значит, проку от нее тоже никакого. Но можно поступить по правилам: выписать книгу, как делается в любой библиотеке, для чего обратиться к миссис Ричардс. Только как она выдаст, если у книги нет номера, и как, если спросят, объяснит он свое желание прочитать то, в чем нет ни единой буквы?
Пожалуй, лучше положить ее обратно на полку, решил он. Хватит с него на сегодня всех этих чудес и загадок.
Перед тем, как сделать это, он вдруг заметил, что из середины книги высовывается листок бумаги. Откуда он взялся? И как Блейк его раньше не обнаружил?..
Листок у него в руках. На нем настоящие буквы, сложенные в слова. Несколько коротких строчек — так пишутся стихи. Буквы такие микроскопические — их почти не видно. Однако он разглядел и даже прочитал. Но смысла в них нашел не больше, чем на пустых страницах книги.
Видно, он читал не только глазами, но и вслух, потому что Дак спросила:
— Чего ты бормочешь?
— Ничего. Занимайся своим делом.
— У меня нет дела… Да покажи, наконец, что там такое! Жадина!
Она подошла ближе.
Стараясь загородить от нее и книгу, и листок бумаги, он продолжал разбирать написанное:
Сыплет ли снег, бегут ли ручьи,Дарует нам солнце тайны свои.Осенью, летом, зимой и веснойКнига всегда пребудет со мной.И, если в согласье все времена,Цель нашей жизни яснее видна.Эндимион Спринг говорит вам сейчас:«Глядите на все, что смотрит на вас!»
Блейк в растерянности потер лоб. Солнце, конечно, штука необходимая, это всем известно, и когда все дружны и в согласии — и люди, и времена года, — тоже хорошо, но кто этот Эндимион Спринг? И откуда, в конце концов, тут взялась эта заумная книга-пустышка? А стихи? Про что они толкуют?
Впрочем, он никогда не был особенным знатоком по части стихов, и вполне может быть, они просто потрясные, а он профан и больше никто…
— Покажи твою книжку! Ну, Блейк…
Что она пристала, зануда?
— Отлепись от меня!
— Ой, мне видно: там страницы совсем пустые! Ни одной буковки. Почему?
— Потому что на них ничего нет, — машинально ответил он и вдруг замер, поняв, что она не увидела букв, что были на листке.
— Если ничего нет, почему ты шевелишь губами? Покажи!
Блейк отстранился от нее.
— Не трогай! Это… это очень редкая и ценная книга. Я случайно взял ее и сейчас поставлю на место.
Блейк с виноватым видом посмотрел на сестру. Чего он кричит на нее? Она всего-навсего маленькая девочка. Вот стоит тут в своем любимом ярко-желтом плаще с оранжевым капюшоном… Этот плащ она особенно полюбила с того самого дня, еще в Америке, который они назвали Днем Великого Спора. В тот день их родители так рассорились, что даже в конце концов ударились в слезы. Оба — и мама, и папа. А сестренка выбежала из комнаты, но вскоре вернулась в этом самом желтом плаще. «Я надела его, — объяснила она дрожащим голосом, — чтобы не промокнуть от ваших слез…»
После этого заявления слезы быстро перешли в смех сквозь слезы, а потом просто в смех. Девочка в желтом плаще тоже рассмеялась, но позже всех.
Потом некоторое время в доме было спокойно: родители почти не ссорились и выглядели вполне счастливыми. Быть может, этому способствовало то, что Дак почти не снимала желтый плащ и носила его, когда надо и когда не надо.
Однако, как говаривали когда-то умные люди, ничто не вечно под луной, и наступило то, что предвидел и чего боялся Блейк: родители снова начали ссориться. Правда, дело не доходило до криков или рыданий, но что-то им мешало жить в мире и согласии.
И вот из-за всего этого они сейчас здесь, в Оксфорде, а отец остался по другую сторону Атлантического океана…
Блейк снова взглянул на сестру.
— Не обижайся, — сказал он. — Это правда всего-навсего книга. Только без слов и картинок. Посмотри, если хочешь.
Он дал ей подержать книгу и затем поставил на полку между двумя другими толстыми томами.
Потом обнял сестру за плечи и сказал:
— Пойдем, Дак. Подождем маму в другом месте. Здесь душно.
Глава 2
Блейк уселся на мраморных ступеньках, ведущих к выходу из библиотечного зала на галерею. Старинные часы на стене позади него устало тикали. Сколько здесь стенных часов! В каждом зале.
А прямо под часами, в застекленном шкафчике, находилось одно из главных сокровищ библиотеки: толстенный манускрипт, переписанный более пятисот лет назад обитавшими тогда в этом колледже монахами.
Он подошел и почти уткнулся носом в стекло, чтобы получше разглядеть раритет.
Страницы раскрытой рукописи были украшены тщательно выполненными рисунками, изображавшими золотистые цветы и зеленые листья, краски которых на удивление сохранили былую яркость. Когда он подышал на стекло и протер рукавом, они заблестели еще сильней и колонки рукописных букв стали видны отчетливей. Однако понять он все равно ни слова не мог.
Его сестра находилась тут же, возле высокого шкафа с выдвижными ящичками, в которых были карточки на все библиотечные книги. Но Дак это не интересовало: наклонившись, она гладила неизвестно откуда появившегося Мефистофеля, который свернулся у ее ног, как огромная черная запятая.
Блейк снова уткнулся в стекло. На этот раз его внимание привлекла большая темно-красная буква «О», с которой начиналась левая страница рукописи. Не сама буква, а то, что изображено внутри нее: это была тонко нарисованная фигура монаха в темной рясе. Он сидит на высоком стуле, а на коленях у него совсем крошечная, похожая на горбуна, кукольная фигурка в одежде желтого цвета и шутовском колпаке. Интересно, что все это означает?
Рядом с рукописью Блейк заметил отпечатанное на пишущей машинке пояснение:
«Прописная буква «О». Здесь писец Теодбрик выслушивает наказ от старца в желтом одеянии, личность которого неизвестна. Рукопись относится к середине XV века».
Ничего не понять!.. Блейк отвернулся от стеклянного ящика. А мамы по-прежнему нет!.. Какая скука!.. И зачем они пишут неправду!
— Никакой он не старец! — с возмущением проговорил Блейк, обращаясь к себе самому, а также к сестре и коту Мефистофелю. — А самый обыкновенный мальчишка. Это всякому видно. Старца на коленях не держат!
— А вот и ошибаешься, — раздался голос от лестницы, ведущей наверх.
По ней только что спустилась миссис Пола Ричардс, а он и не видел. Она приблизилась к лежащей взаперти рукописи, водрузила на нос очки с большими выпуклыми стеклами и, тыча пальцем в непонятные строчки, что-то, видимо, прочитала на неизвестном Блейку языке, а потом не то перевела с этого языка, не то сказала от себя:
— Этот писец по имени Теодорик с большим уважением относился к нему… к человеку в желтой одежде. К его знаниям и учености. Ребенок не может знать того, что знал он. А то, что тебе показалось на рисунке… Ну, это как смотреть и как видеть…
Блейк собрался возразить, как вдруг заметил, и это его сразу заинтересовало, что изо рта у мальчика-старца вырывается какой-то пузырчатый поток из букв.
— А это что? — спросил он. — Его слова, да?
Миссис Ричардс наклонилась, протерла очки и потом произнесла:
— Он говорит, что мудрость разговаривает на языке молчания.
Блейк нахмурился.
— До меня не доходит, мэм.
Она рассмеялась.
— Честно говоря, до меня тоже не совсем…
