Дак тоже интересовалась всем этим, но немного с другой стороны.
— А сколько может стоить эта ценная книга, которую сэр Бентли никому не дает? — спросила она.
Чуть улыбнувшись, мать покачала головой.
— Это никому не известно. Ни где или как он нашел рукопись Игнатиуса, ни сколько заплатил за нее. Но если ты уж так хочешь знать, то его личная историческая библиотека оценивается, как говорят сведущие люди, больше чем в миллион фунтов.
Дак умудрилась свистнуть, совсем по-мальчишечьи.
— Ух ты! Что же он делает со всеми этими книгами?
— Он коллекционер, собиратель, — не очень одобрительно объяснила мать. — И не должен ничего с ними делать. Просто собирает их. Для него они, как деньги в банке.
— А он хотя бы покажет их нам, если его вежливо попросить?
Улыбка матери сделалась шире.
— Попробуй, Дак. Но готова спорить на что угодно, у тебя ничего не получится. Он даже пальцем не пошевелит. Коллекционеры особый народ…
Они вышли на широкую улицу города, по обеим сторонам которой были учебные колледжи и магазины. Магазины и колледжи. Во всех магазинах продавалось одно и то же: фирменные оксфордские майки, фирменные шарфы, фирменные плюшевые медведи.
Туристы шныряли из одного магазина в другой, по многочисленным колледжам, храмам, библиотекам, паркам и садам, по берегам Темзы и Червелла. В любое время суток улицы были полны народа. Но в этом туристическом улье Блейк уже чувствовал себя почти как дома. Во всяком случае, легко находил дорогу к месту, где они жили, а также знал кое-что о самом городе, потому что не без интереса читал путеводитель по Оксфорду. Особенно в те часы, когда следовало читать учебники.
Из путеводителя он, например, узнал о том, что здесь, в Оксфорде, остались следы женского монастыря, основанного аж в VIII веке святой Фрайдсвайд, дочерью одного из саксонских королей. Или что в городе сохранилась башня того норманского замка, где королева Матильда зимой 1142 года скрывалась от своего злобного брата Стефана. А еще — здесь родился знаменитый (из романа Вальтера Скотта «Айвенго») король Ричард Львиное Сердце. А также его брат, будущий король Иоанн Безземельный, подписавший в 1215 году Великую хартию вольностей, до сих пор действующую в Англии. Не говоря уж о том, что здесь, в Оксфорде, во время Гражданской войны находился штаб короля Карла I. (До того, как в 1649 году его победил Оливер Кромвель и отрубил ему голову.)
Однако, несмотря на все эти познания, Блейк не стал бы утверждать, что чувствует себя здесь, в Англии, совершенно легко и свободно. Хотя говорил он на том же английском, но все-таки по-американски, и порою сам себе казался иностранцем. Впрочем, это ощущение постепенно проходило. Оставалось другое — будто он окунулся в старину, в прошлое: особенно когда видел на территории колледжей людей, словно сошедших с развешенных там портретов — в напудренных париках, черных мантиях, шелковых чулках…
Его мать, шедшая впереди, внезапно остановилась перед небольшой книжной лавкой и, попросив Блейка приглядеть за сестрой, зашла внутрь. Он и Дак остались на улице, где было много пешеходов, Машин, голубей, красных двухэтажных автобусов и часов на бесчисленных башнях, показывающих разное время.
И тут он увидел его.
Того, кто сидел неподалеку от книжного магазинчика и у кого в руках была книга. По виду старая и потрепанная. И сам он производил впечатление такое же. И его длинная раздвоенная борода тоже.
На нем была коричневая кожаная куртка, а на голове — немыслимого фасона шляпа с меховой оторочкой. Это в сентябре, когда лето еще не совсем окончилось! Похоже, одна из многочисленных старинных статуй сошла с пьедестала или отлепилась от стены какого-то здания и присела тут на улице. Может, он бездомный? Нищий?
Большинство прохожих не обращали на него никакого внимания, но кое-кто, не останавливаясь, бросал к его ногам одну-две монеты.
За все время, что Блейк наблюдал за ним, старик не пошевелился, чтобы поднять их, или чтобы перевернуть страницу: он продолжал сосредоточенно глядеть в книгу.
Курчавая серая собака с торчащими ушами, лежащая рядом с ним на потрепанном одеяле, тоже не двигалась.
Дак, не задумываясь, подошла к этим двум неподвижным фигурам.
— Мне нравится ваша собачка, — сказала она, наклоняясь, чтобы погладить ее, и та ответила легким движением хвоста.
Мужчина не шелохнулся, не отвел глаз от книги. Скрюченные пальцы, похожие на корни дерева, не дрогнули.
— Дак! — прошипел Блейк.
Зачем она лезет к собаке? Ведь укусить может, и потом у нее, наверняка, блохи.
— Дак! — повторил Блейк.
Она распрямилась и, улыбаясь, вновь обратилась к мужчине.
— А как ее зовут?
Но тот не ответил.
Блейк взял сестру за руку и отвел от собаки. И тут мужчина внезапно поднял голову. Было такое впечатление, что он наконец дочитал до конца абзац или страницу и теперь хочет обдумать прочитанное или поговорить о нем. Он смотрел на Блейка, и взгляд его не был ни дружеским, ни враждебным. Скорее — изучающим и немного удивленным: что нужно этому мальчишке, тень от которого падает на книгу?
Человек вроде бы проснулся после глубокого сна.
Блейку стало не по себе, и он отошел, увлекая за собой Дак. А тут и мать вышла из дверей книжного магазина, неодобрительно посмотрела на человека с собакой и увела детей дальше по улице.
— Что он от вас хотел? — спросила она обеспокоенно.
Блейк не ответил — что тут скажешь? — но перед тем, как они перешли на другую сторону, оглянулся и с тревогой отметил, что этот человек смотрит им вслед.
Глава 4
Блейк хорошо знал, в каких случаях у его сестры бывает такой вид, как сейчас. Когда ей безумно хочется рассказать ему что-то, чего он не знает и не может, по ее мнению, знать, однако она ждет, чтобы он сам попросил об этом. Секрет так и рвется у нее с языка, но она изо всех сил сдерживается, чтобы не заговорить, и ждет… Как паук, ждущий в паутине свою муху.
Однако Блейк не торопился доставить сестре такое удовольствие и спросил у матери, какую книжку она хотела купить и почему не сделала этого.
— Я увидела ее на витрине, — ответила миссис Уинтерс. — Книга о бабочках. Я читала ее и смотрела картинки, когда была еще совсем маленькой. Как ты сейчас, Дак. Если не меньше. А когда взяла сейчас в руки…
— Ну, и что? — спросил Блейк, потому что мать замолчала.
— Не знаю, — не сразу прозвучал ответ. — Я вдруг поняла, что не нужно предаваться этим воспоминаниям. Не до них сейчас.
— Ну и зря, — сказал Блейк. — Подумаешь, на несколько часов вернулась бы в детство. Разве так уж плохо?
— Пожалуй, ты прав. — Она внимательно поглядела на него, словно не вполне узнавая, но Блейк уже перенес свое внимание на сестру.
— Ладно, — проговорил он, поравнявшись с ней. — Давай выкладывай. Что там у тебя на кончике языка?
Она схватила его за рукав.
— А то! Ты видел этого человека?
— Конечно. И это все, что ты хотела сказать, дуреха?
— Не смей ругаться! Ты разглядел, что он читал?
— Я же стоял рядом с тобой. Значит, разглядел. Ну и что? Какая-то старая книжка. Наверное, интересная, потому что он ничего не видел и не слышал вокруг.
— А ты сам видел?
— Что? — разозлился Блейк. — Да говори толком!
— Я толком… А вот ты ничего не заметил!
— Чего?
— Ничего! Он ничего не читал!
— Оставь эти шутки! Говори или вообще молчи!
— А ты попроси как следует.
— Знаешь… — Блейк отвернулся от нее.
— Я-то знаю, а вот ты нет… У него в книжке ничего не было. Ни единого словечка! Он глядел на пустые страницы. Как в той книге, которую ты держал сегодня в библиотеке.
Она с торжеством посмотрела на Блейка. Тот молчал.
— Не смешно, — сказал он потом. — Придумала бы чего-нибудь получше.
— Честное-пречестное, это правда!
Он опять не сразу ответил ей.
— Если правда, то мало ли что мог он держать в руках. Блокнот, например. Или тетрадку толстую. Для всяких записей. И уже хотел что-то записать, а ты помешала.
— У него не было ручки, Блейк!
— А может, он как раз кончил читать этот роман и сидел, думал о прочитанном. А пустые страницы… В некоторых книгах в самом конце бывает по несколько пустых страниц. Ты разве не знаешь?
— Знаю. Только я же видела. Это никакой не блокнот и не роман. И раскрыта книжка была не в конце, а в середине… А как он уставился на тебя, помнишь? Как будто ты какой-то подозрительный. Только, по-моему, он сам подозрительный.
Блейк ничего не отвечал.
