в армии и на флоте. Всего. А без этого твёрдо на трон не сядешь. Даже через двадцать лет.
Так что, вряд ли предстоящие два десятка лет у меня будет большая свобода манёвра. Меня даже жениться заставят на той, которая меня и убьет через двадцать лет, если я не предприму определённые меры буквально в ближайший год. Такие дела не откладывают.
Самодержавие в России ограничено удавкою. Да, это так. Помнить об этом я должен всегда.
Поднялся из кресла. Не работалось. Подошёл к окну и глядя на толпу под окнами неожиданно сам для себя напел на французском незабвенную Эдит Пиаф:
— Non, rien de rien
Non, je ne regrette rien
Ni le bien, qu’on m’a fait
Ni le mal, tout ça m’est bien égal!
Плясал огонь камина, бросая неверные мечущиеся отблески божественного пламени на окружающую меня действительность.
Нет, ничего из ничего
Нет, я ни о чем не жалею
Это оплачено, сметено, забыто
Мне плевать на прошлое!
Великая песня великой женщины. Песня, посвященная Иностранному легиону, ставшая полковой песней 1-го иностранного парашютно-десантного полка. Полк был расформирован после неудачного мятежа против решения президента де Голля о предоставлении Алжиру независимости. Они проиграли. Но, не сломлены были. Навсегда покидая свои казармы в Зеральде, легионеры пели «Я ни о чём не жалею».
Жалею ли я сам о чем-нибудь? Нет. Только о моих детях, внуках и правнуках, которые остались там, в далёком теперь будущем. Об ушедшей тремя годами раньше меня супруге. Может так случиться, что из-за моих действий в этом времени они не родятся в будущем? Вряд ли. Всё же я учёный, а не фантазёр. Если бы было так, то и я бы не родился. Парадокс. А значит, это противоречит тому, что я наблюдаю. В общем, этот научный опыт имеет право на существование. Посмотрим на результаты эксперимента.
А невеста, у меня, Петра Третьего, точно должна быть другая. Да. И я работаю над этим.
Напеваю, глядя в огонь:
С моими воспоминаниями
Я зажег огонь
Мои печали, мои радости
Je me fous du passé!
Чай уже остыл. Что-то я замечтался. Эх, Иринушка, солнце моё, плохо мне без тебя…
Смахиваю предательски выкатившуюся слезу.
Нет, я ни о чем не жалею. Только о ком.
А пока пора спать.
* * *
РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ. КАБИНЕТ ИМПЕРАТРИЦЫ ЕЛИСАВЕТЫ ПЕТРОВНЫ. Вечер 20 (31) декабря 1741 года.
Идеализированный парадный портрет Императрицы Елизаветы Петровны
кисти Шарля ван Лоо
— Ваше Императорское Величество.
Граф Бестужев склонил голову перед Императрицей. Елисавета Петровна благосклонно кивнула.
— Рада вас видеть, Алексей Петрович. Чем порадуете?
Вице-Канцлер Российской Империи вновь склонил голову, а затем начал доклад.
— Государыня, ситуация в столице ныне благополучна, каких-либо волнений не наблюдается. Принятие верноподданнической присяги гарнизоном города и войсками гарнизона Санкт-Петербурга завершена. Принесение присяги в Москве, судя по докладам, ещё продолжается. Впрочем, вести идут долго. Курьерская почта из Первопрестольной идёт восемь дней. Из других мест соразмерно расстоянию от столицы.
— Не отмечено ли волнений в провинции или в гарнизонах войск в губернских городах?
— Пока таких сведений не поступало, Государыня.
— Что войска в Финляндии?
— Отводим на зимние квартиры, Ваше Величество.
— Будут ли шведы соблюдать перемирие?
Граф позволил себе неопределённый жест.
Портрет графа А. П. Бестужева-Рюмина.
— Ситуация там напряжённая. Они считают Россию ослабленной сейчас. Большое разочарование царит по поводу вашего отказа отдать русским войскам приказ о прекращении сопротивления, а также по поводу отказа от уступки утраченных Швецией земель обратно шведской короне. Ваше воцарение в Стокгольме было поначалу принято с воодушевлением. По этой причине смею полагать, что тем сильнее при шведском дворе стал голос тех, кто выступает за скорейшее разрешение русского вопроса. На выборах там победила партия войны и они настроены решительно.
— Маркиз де ла Шетарди уверил меня второго дня, что последние столкновения были случайны и случились исключительно из-за сложности передачи приказов в войсках.
Вновь склонённая смиренно голова опытного интригана.
— Ваше Императорское Величество, без сомнения, окружает себя мудрейшими советниками.
Императрица кивнула. Двор-Двор. Змеиный клубок. Шетарди интригует против Бестужева, тот наоборот, Шетарди услужливо улыбается и делает комплименты, но после её воцарения получил слишком много влияния и на назначения, и на политику в целом. Маркиз хочет показать, что он друг России и добрый советник новой Императрицы, но, во главе его интересов, конечно, его родная Франция и все его советы России (и Швеции) продиктованы лишь французскими интересами.
Граф Бестужев тоже отнюдь не образчик верного служаки. Хитрый, коварный, человек, у которого за маской добродушия прячется хищник. У него тоже свои иностранные «предпочтения» — Англия и Австрия. Их интересы и деньги соответственно влияют на политику и советы вице-канцлера.
Да, в Стокгольме очень надеялись на неё. Даже предлагали двинуть войска в помощь под мотивом защиты её прав на русский престол. И двинули. И денег дали. Но, она взошла на трон без помощи шведских войск, опираясь на Гвардию и собственную решимость. Письменных обязательств Елисавета Петровна не подписывала, а от устных обещаний Швеции она просто отказалась. Конечно, шведы были разочарованы в такой ситуации. И продолжение войны неизбежно.
— Граф, что в Европе?
Бестужев вновь почтительно кивнул.
— Как известно Вашему Величеству, курфюрст Баварии Карл Альбрехт заявляет о своих притязаниях на наследование короны Священной Римской империи. С французско-баварским войском Карл вошел в Верхнюю Австрию, занял Линц, принял титул эрцгерцога австрийского, а затем взял и Прагу, потребовав от всех признания его прав на Богемский трон и присяги. Всё идёт к тому, что он вскоре провозгласит себя императором Священной Римской империи Карлом VII. Австрийцы, однако, полны решимости вернуть себе Верхнюю Австрию и Чехию.
— Это возможно сейчас?
— Возможно, Ваше Величество. Австрия не намерена уступать и терять свои земли. У них неплохая армия, так что баварцам может не поздоровиться.
Пройдоха Алексей Петрович, ой пройдоха. Фон Бракель написал, что французы с баварцами Фридриха Прусского обхаживают и тот думает разорвать перемирие в Веной. Но об этом вице-канцлер молчит. Ну, зато он хоть русский. А то больно много немцев осталось при Дворе от прошлого царства. Тем и полезен.
Елисавета Петровна глядела на Дворцовую площадь, полную гуляющих и празднующих подданных. Третий день столица отмечала День рождения
